Охота на пиранью

А имя вроде бы знакомое, определенно крутятся ассоциации и иллюзии. Ибрагим-Оглы… Положительно, знакомое имечко. Но с чем оно связано? Почему-то оно как раз связано с Прошкой. Прошка и Ибрагим-Оглы, Ибрагим-Оглы и Прошка…

Спокойный голос Хозяина сбил его с мысли:

— Пошли, Кузьмич, поболтаем с дороги. Я доволен, так что вели всем — водки. Этим — тоже. Только смотри, особенно не расщедривайся, возможно, уже завтра и придется начинать…

Он отвернулся и в сопровождении свиты направился к парадному крыльцу.

Глядя ему вслед, Мазур даже издал от избытка чувств нечто вроде громкого хмыканья — на что никто не обратил внимания, все взоры прикованы к удалявшемуся шествию.

Ну конечно же! Можно было догадаться и быстрее — Мазуру-то, потомственному сибиряку — но впечатлений оказалось много, вот не сразу и допер…

Прошка. Ибрагим-Оглы. Пушка у парадного крыльца. Высоченная башня, смахивающая на Эйфелеву, — по идее, она должна быть сорокасаженной… сколько там в сажени? Ага, в общем-то, на первый взгляд, сходится…

Роман Шишкова.

«Угрюм-река». На протяжении многих лет — любимое чтение нескольких поколений обитателей Шантарской губернии. Потому что именно в ней действие романа и происходило: шишковская Угрюм-река — это Нижняя Тунгуска, протекающая километрах этак в трехстах от заимки. А если Мазур немного и ошибся, то не более чем на полсотни верст. Все сходится, слишком многое совпадает…

И осложняет дело, определенно осложняет, голову можно прозакладывать!

— Что встал? — подтолкнул его в плечо караульный.

Команды не слышал? Шагай в горницу!

— А где пристав Амбреев? — спросил у него Мазур.

Соседи по цепи, даже Ольга, покосились изумленно, однако конвоир ничуть не удивился, перекрестился на староверский лад и вздохнул:

— Не выдержал пристав изобилия спиртного, еще весной от скуки долакался до полного изумления и к мишке в яму свалился сдуру…

Глава шестая

Философия под черную икру

Похоже, приказания Хозяина исполнялись молниеносно — когда пленников водворили в камеру (так и не сняв кандалов), там на нарах уже стояли две бутылки «Белого орла», окруженные пятью пластиковыми стаканчиками и несколькими тарелками с кучками печенья, сосисок и черных кусков копченой оленины.

Видимо, второпях навалили, что оказалось под рукой.

Посмотрев, как все остальные нерешительно жмутся, Мазур хмыкнул, залез на нары и недрогнувшей рукой набулькал себе стаканчик.