Охота на пиранью

Оттуда несло смешанным запахом падали и гнили, за проемом был неширокий помост, окруженный деревянным заборчиком, нависший над огромной ямой.

— Все туда, — сказал Кузьмич. — Посмотрите сейчас, что бывает с лодырями… Марш!

Едва они вошли на помост, сзади с грохотом захлопнулась высокая калитка, лязгнул засов. На противоположной стороне квадратной ямы Мазур увидел такой же помост, окаймленный таким же хлипким заборчиком. Посмотрел вниз.

Яма была метров двадцати в длину и в ширину — и глубиной метров в десять.

На дне валялись кости, ветки, какой-то мусор, падалью воняло вовсе уж нестерпимо, и что-то живое, большое, сильное с недовольным ворчанием заворочалось прямо под помостом, заскреблось по бетонированным, отвесным стенкам ямы.

Дружно взвизгнули женщины, и Мазур сообразил наконец что это и есть пресловутая медвежья яма. Сам инстинктивно отшатнулся от невысокого барьерчика — а остальные уже жались у запертой калитки.

Но медведя прекрасно было видно и оттуда. Он косолапо вышел на середину, громадный, неуклюже-грациозный, встал столбиком, шумно нюхая воздух, развернулся в сторону людей на помосте, коротко, утробно прорычал.

И остался на том же месте — видимо, давно успел сообразить, что людей с этих двух насестов ему ни за что не стащить, а потому не стоит и суетиться. Медведь — животное умное, не зря таежный кочевой народ верит, что человек именно от косолапого амикана[5] и произошел… Как любил говаривать майор султреков, поддавши, «аю-аю — это вам не баю-баю».

Мазур подошел к краю, осторожненько попробовал барьер, держится вроде бы прочно.

Медведь разглядывал его с нехорошим интересом, пустив из пасти струйку слюны. В тайге в это время года косолапый почти всегда безопасен — но этот, Мазуру чутье подсказывало, особенный…

На противоположный помост вышли несколько человек. Медведь враз повернулся к ним. Кузьмич махнул картузом и крикнул:

— Вот вам, господа, и полная свобода выбора! Кто не хочет играть в хозяйские игры, перекрестись и сигай вниз! Один вот лодырничать настроился…

Он посторонился.

Двое вытащили на помост отчаянно бьющегося человека — странно, но он не кричал, молча пытался вырваться. И тут же верзилы, рывком вздернув его в воздух, перевалили через барьер. Стало видно, что под мышками у него пропущена петля, он повис на толстой веревке, отчаянно суча ногами, обеими руками вцепившись в эту самую веревку, попытался даже по ней взобраться — но веревку быстро вытравливали, человек опускался все ниже.