Охота на пиранью

 — Так что возьмите себя в руки, тут голову терять никак нельзя…"

"Он показал взглядом доктору — мол, что ты сидишь, как истукан, успокой бабу, — но тот восседал со столь потерянным видом, что бесполезны были любые намеки. Врезать хотелось, и все тут. Бог ты мой, хотя бы одного дельного мужика в напарники, не обязательно из своих — просто настоящего парня, не нытика. Может, оказавшись на воле, доктор оклемается, и из него выйдет толк? Доктор в тайге — вещь полезная…

— Алексей, — сказал Мазур мягко.

 — Вы по каким болезням доктор?

— Что? — Тот недоумевающе уставился на него. — А… Хирург.

Вещь в тайге полезная, повторил мысленно Мазур. Мало ли что. Сам он неплохо был научен оказывать первую помощь, но возможны неприятности, когда не обойтись без профессионала. Вот только как их намерены швырять в тайгу — всей кучей или вразбивку?

Клацнул замок, дверь распахнулась. В камеру затолкнули человека и поддали ему в спину так, что он пролетел до середины, упал, завозился, пытаясь встать.

Получалось плохо — он тоже был закован по рукам и ногам, однако цепи совсем короткие, чуть ли не наручники.

Мазур совсем было собрался встать и помочь, но вдруг узнал «штабс-капитана».

— Ого, — почти весело сказал он, не трогаясь с места. — Какие люди в гости к нам…

— Кузьмич! — взвыл новый жилец, пытаясь на четвереньках добраться до двери. — Христом Богом прошу, сука, посади в соседнюю!

— сиди, ваше благомордие, — весело посоветовал в окошечко Кузьмич.

 — И убьют, так невелика потеря — потешат душеньку напоследок. А у меня ты давно в печенках сидел, так что нет к тебе никакого расположения…

И окошечко звучно захлопнулось.

«Может, в самом деле удавить гада?» — лениво подумал Мазур. Так ведь, чего доброго, не уберут, до утра оставят, будет тут валяться…

Штабс после долгих усилий поднялся-таки на ноги, прижался к противоположной стене и взвыл:

— Ну, подходи, суки! Подходи! Кто первый?

Лицо у него было опухшее — памятка от жизнерадостных таежных комаров — глаза самую чуточку отсвечивали безумием, однако не похоже, чтобы окончательно рехнулся.

Толстяк с кровожадным выражением лица на четвереньках пополз к краю нар, волоча звенящие цепи.

— А-атставить, — громко сказал ему Мазур. — Не люблю тех, кто храбер задним числом…

Толстый бросил на него злой взгляд, но вернулся на место. Штабс презрительно прищурился — пожалуй, он лучше владел собой, чем показалось сначала.