А может, дело не в ней? Может, это вообще в порядке вещей в нормальном мире?
Неужели другие женщины, свободные, так живут постоянно? Пользуются популярностью у мужчин, флиртуют, встречаются с кем-то, принимают приглашения и подарки…
Может, это она, со школьной скамьи видевшая только Вадима, и не обращавшая внимания ни на кого, отстала от жизни? Не замечала этого всего, что происходило вокруг?
Свадьба, рождение Артема, декрет, какие-то постоянные семейные дела, потом работа рядом с домом, отдых на даче у свекрови…
Она и не видела ничего за все годы брака.
И не хотела видеть, абсолютно довольная и счастливая.
И, если бы Вадим не поступил с ней так неожиданно подло и жестоко, то, может, и дальше бы все шло так же. Работа в школе, с постоянным стрессом, нервами и придирками руководства, семья, милый муж, пусть немного инфантильный, любитель компьютерных игр про танки и чуть-чуть лентяй, но в его глазах она всегда привыкла читать восхищение, обожание, привыкла ощущать заботу, прижиматься к нему ночами, целовать, гладить, заботиться.
И, конечно, ее солнышко, ее мальчик. Так похожий на своего отца, веселый и хулиганистый Артемка.
Сердце внезапно защемило так сильно и жестко, что Марина, охнув, присела на стул, борясь с выступившими слезами."
"Пожалуй, только теперь она до конца поняла, чего лишилась. Что не будет у нее больше тихих семейных вечеров под боком у Вадима. Не будет она кормить мужа и сына утром завтраком, собираясь на работу, смеясь наивной болтовне Артема. Не будет ждать с ужином припозднившегося главу семьи.
Не будет смотреть, как он ест, не будет пересказывать ему свои дневные впечатления, слушать его.
Не будет больше той теплоты, той любви в его глазах, в которых она купалась, радуясь и не понимая, насколько это все хрупко. Быстротечно. Безвозвратно.
Она всхлипнула, потом закрыла задрожавшей рукой рот, стискивая лицо, борясь, чтоб не заплакать.
И почувствовала, как ее прижимают к крепкой, теплой, такой надежной груди.
- Ну ты чего, девочка, обиделась что ли на Лысого? - оказывается это дядя Сережа, охранник, подошел.
А она и не заметила, задумавшись, окунувшись в воспоминания. - Так ты не обижайся. Он не хотел. Он вообще нормальный мужик, не зверь. Вот только держаться тебе от него подальше надо, конечно… Ну ты чего, глупая? Ну поплачь, если легче станет…
И Марина с облегчением разрыдалась у него в руках, благодарная за эту неловкую искреннюю попытку утешить.
Через какое-то время слезы кончились сами собой, и стало легче.
