Ни у одного. А потом мы наугад выхватили десяток парней и девчонок. Отвезли их в лабораторию. Проверили на все подряд. Тщательно проверяли. Нашли следы употребления у половины.
Следователь замолчал и закрыл глаза. Только теперь Ксю заметила, что он очень бледный.
— Спайс? — спросила она.
— Нет такого наркотика — спайс… Есть куча дряни, которую продают под этим названием.
Они помолчали. Ксюша поняла, что ей становится легче.
— А у Стаса ничего не нашли?
Леонид Борисович покачал головой:
— И алиби его подтвердилось…
— А я с ним поговорила, — призналась Ксюша.
— Он не знал, что Мышка… Диана его любит.
И она пересказала вчерашнюю встречу со всеми подробностями.
В середине разговора Леонид Борисович взбодрился.
— Уф! — сообщил он. — Цитрамон подействовал. Отпустило. Так ты говоришь, Егор был неравнодушен к Диане?
— Ну вообще-то они были парой, — сказала Ксюша. — А во всю эту историю со Стасом я до сих пор не верю.
— Егор в школе? — отрывисто спросил следователь.
— Да.
— Позови.
Ксюша хотела возмутиться, что она не собачка на побегушках и не обязана выполнять приказы, но у Леонида Борисовича были такие усталые глаза, что она тяжело вздохнула и отправилась в класс.
На сей раз следователь ее с собой не взял. Более того, нагло выгнал из учительской всех, кто там был, заперся вдвоем с Егором. Учителя — это оказались математичка с химичкой — сделали вид, что они как раз собирались перекусить, и ушли, обиженно стуча каблуками. Даже не поинтересовались, что тут делает Ксения во время уроков.
Ксю прислушалась.
Из учительской ничего не было слышно. Она оглянулась — вокруг никого — и приложила ухо к двери. Теперь можно было расслышать хотя бы интонацию. Говорил Леонид Борисович. Мягко, медленно. Егор изредка отвечал. Сначала резко и громко (Ксюша разобрала: «Нет!» и «Не ваше дело!»), а потом все тише. Голос следователя звучал неразборчиво-убаюкивающе.
«Сейчас орать начнет!» — подумала Ксю, которая уже изучила манеру Орловского. Он, судя по всему, любил использовать «контрастный душ»: сначала ласково и тихо — а потом вдруг резко и грубо.
Но Леонид Борисович не взрывался, все бубнил и бубнил. А потом вовсе заговорил шепотом. Или даже замолчал — Ксю изо всех сил прижалась к двери, но не была уверена, что что-то слышит.
Так увлеклась, что чуть не попалась на подслушивании. К счастью, директор славилась своей манерой громко ходить. Ксюша успела отскочить от кабинета, когда она вынырнула из-за поворота.
— Что ты здесь делаешь? — строго спросила директор.
