Она уже взялась за ручку двери, когда услышала голос Мышкиного отца:
— У тебя есть телефон этого… следователя?
Ксю кивнула и полезла в мобильник искать номер. Папа Дианы подошел к жене, мягко обнял ее и сказал:
— Правда… Пусть смотрят… Вдруг это все закончится прямо сегодня…
Ксю с Мышкиным папой сидели на кухне. Тетя Лена тоже с удовольствием бы к ним присоединилась, но Леонид Борисович попросил:
— Поприсутствуйте, пожалуйста. Вдруг заметите что-то, что не принадлежит вашей дочери.
Вот ее голос — тети Лены — они и услышали:
— Не-е-ет! Этого не может быть! Выключите! Пожалуйста!
Ксю вбежала в комнату Дианы сразу за папой Мышки.
Оперативники вдвоем держали Мышкину маму, которая порывалась, кажется, добраться до ноутбука дочери и расколотить его. На экране застыл стоп-кадр: Диана что-то говорит, глядя в камеру.
Орловский отдал несколько команд, которые просвистели мимо мозга Ксюши, она пришла в себя, только когда следователь потряс ее за плечо. Все это время она не могла отвести глаз от Мышкиного лица.
— Всё, — сказал Леонид Борисович, — нашли неопровержимые улики. Дело можно закрывать.
Ксю кивнула. Мышка по-прежнему ее гипнотизировала. Но теперь Ксюша, по крайней мере, заметила, что в комнате остались только она и Орловский.
— Так что спасибо, — продолжил следователь. — Кстати, хочешь послушать?
Ксения промолчала. Она не знала, хочет ли. Орловский вернул ролик на начало и нажал кнопку воспроизведения.
«Здравствуйте!»
Бледная, но решительная Диана помахала рукой с экрана, и к горлу Ксюши подкатил огромный ком.
Она бы и рада была заплакать, но не смогла. Просто, сжав горло руками, смотрела на подругу."
"«Я хочу сказать вам одну очень важную вещь. Я делаю официальное заявление. Да, это я, в здравом уме и твердой памяти добавила яд в спайс. Шприц и остатки яда — в верхнем ящике с пазлами, я специально не выбрасывала. На самом деле я еще ничего не добавляла, но сейчас пойду в школу и, если все получится, то вы будете слушать это заявление, когда мы все будем в больнице».
Мышка сглотнула и облизала пересохшие губы. Ксюша поймала себя на том, что тоже облизывает губы.
«Я сделала то… — слова давались Диане все с большим трудом, — что сделала, потому что по-другому не получалось. Вся эта дрянь, этот „Василиск“… Все знают, что они есть, но никто ничего не делает. И все эти василиски… они кажутся бессмертными. Но это неправда! Эту дрянь можно победить! Не только силами полиции! Мы и сами можем что-то!»
Диана поперхнулась.
