Охота за чужой болью

"

"Ангелине вспомнились те страшные картины и события из её прошлой жизни. Её глаза потускнели и на лице от напряжения появились морщинки.

Перед ней предстала картина ее тяжелой жизни последних дней беременности. У Вячеслава окончательно сорвало крышу и он просто уничтожал ее тело.

Сколько раз он связывал ее или распинал на кровати, в форме звезды, а затем наносил порезы.

Она плакала и умоляла его остановиться. Иногда так сильно, что ему приходилось вставить ей в рот кляп.

Ее любовница и “вторая” жена Вячеслава, всячески, пыталась ее утешить.

Когда было особенно невыносимо больно, она обнимала Ангелину за плечи и закрывала своим телом обзор. Она хотела, чтобы Ангелина не видела того, что с ней делает их любимый мужчина.

– Смотри на меня! Только на меня! Все хорошо! Ничего плохого с тобой не случиться! – кричала Майя, держа голову Ангелины и смотря ей прямо в глаза.

Затем она грубо обнимала ее и с силой сжимала ее голову так, чтобы укрыть ее от всего плохого в этом мире.

Только Ангелина не могла насладиться этим в полной мере, потому что пряча свою голову в объятиях утешающей Майи, она не могла защитить остальные свои участки тела.

Вячеслав мог вытворять там все, что угодно, и его фантазия была, поистине, богатая и очень извращенная. Иногда даже Майя не выдерживала и начинала его умолять остановиться. Его действия могли легко вызвать преждевременные роды или замершую беременность.Если бы не Майя, то Ангелины может быть, давно бы уже не было в живых.

– А вот откуда этот шрам, я не могу никак понять? Под пупком. – вернул Ангелину из воспоминаний Давид. – Похож на послеоперационный…А этот, не похожий на укус, этот шрам в паху. Его скорее всего оставил тот, кто оставил шрам от укуса на твоём теле и похож он на рваную рану, – он резко отсел на край кровати даже не договорив и схватился руками за голову. Он резко замолчал, потому что прекрасно понимал, что это за шрам и что остался он после очень плохих, неприятных обстоятельствах.

Ангелина придвинулась к нему:

– Милый, мне очень тяжело и неприятно вспоминать о тех событиях, из-за которых на моём теле появились эти шрамы и о тех ужасных людях, которые это сделали с моим телом. У меня нет желания говорить об этом, – она замолчала.

Встав с постели и скрестив руки на груди, она подошла к окну, и, засмотревшись в даль задумалась. Сквозь тонкие занавески пробивался утренний солнечный свет и делал контуры ее лица более четкими.