Охотясь на Аделин

Но, несмотря на угрозу, он трахает меня все сильнее, вжимаясь грудью в мою грудь и заставляя меня болезненно вскрикивать в ответ.

Его дыхание учащается, острый край больно вгрызается в чувствительную плоть на моей шее. С каждым толчком он раскачивает мое тело все интенсивнее, заставляя мою кожу скрестись о его.

– Зейд, пожалуйста, – рыдаю я. – Ты так охренительно хорош. Мне так это нужно.

Он резко вдыхает, а затем отшвыривает нож через всю комнату, и звук удара о зеркало заглушается моими громкими криками.

Его рука обхватывает мое горло, а губы по-прежнему прижимаются к моему уху.

– Скажи это еще раз, – требует он, ускоряя темп.

Я прикусываю губу до привкуса меди, пытаясь сдержаться и не взорваться прямо в его руках. Я проигрываю эту битву, и я – чертова лгунья. Я в ужасе от того, что сделает Зейд, – настолько, что продолжаю цепляться за сознание. И все же я знаю, что если отпущу его, то приму наказание с таким же наслаждением, как и острие его ножа.

– Я люблю тебя, – выдыхаю я, и едва эти слова слетают с моего языка, как его рука сжимается, перекрывая доступ кислорода в мои легкие.

– Такая хорошая девочка. Я хочу, чтобы ты пропитала эти простыни своими соками так же глубоко, как своей кровью, ты меня поняла?

Мой рот открывается, но из него не вырывается ни звука. Он слишком крепко сжимает мое горло, чтобы пропустить сквозь него хоть один децибел.

Чернота лижет края моего зрения, дразня меня и медленно вползая внутрь. Давление в голове усиливается, и я чувствую, как мое лицо начинает ярко краснеть.

В моем животе нарастает паника, переходящая в водоворот блаженства и агонии. Я борюсь с желанием того, чтобы он остановился, и одновременно хочу, чтобы он свернул мне шею, если он в самом деле хочет это сделать.

Впиваюсь ногтями в его руку, и, когда мои глаза уже начинают закатываться, он отпускает мое горло, как раз в тот момент, когда по мне прокатывается мощная приливная волна.

Сочетание головокружения и сокрушительного оргазма повергает меня в исступление.

Моя киска сжимается вокруг него так туго, что я чувствую, с каким трудом ему приходится протискиваться внутрь меня.

– Зейд! – кричу я охрипшим голосом, обхватывая его шею.

Я отчаянно пытаюсь ухватиться хоть за что-нибудь, заземлиться, пока не разлетелась на куски.

У меня звенит в ушах, когда мое тело полностью выгибается на кровати, и эйфория, когтями впивающаяся в мои внутренности, становится слишком сильна, чтобы я могла ее пережить.