Охотясь на Аделин

Сибби отказывается двигаться, и тогда парень бросается к ней и хватает ее за руку, пытаясь оттащить к стене. Она вырывается, царапает его и устраивает потасовку.

В моем рукаве спрятана ручка-пистолет – крошечное удобное оружие, которое подарил мне Зейд. Я специально поместила ее туда, чтобы использовать в ситуации вроде этой, умышленно выбрав место, где обычное оружие спрятать невозможно. В нем всего одна пуля, но ее будет достаточно.

Вызванный Сибби хаос отвлекает внимание всех настолько, что мне удается незаметно вытащить ее из рукава.

По шее струится пот и безудержно бурлит адреналин, но мной овладевает спокойствие.

Наспех прицелившись в темноволосого, я нажимаю на кнопку ручки, и пуля, выпущенная из крошечного оружия, пробивает ему мозг, мгновенно убивая."

"Воспользовавшись неожиданностью, я успеваю отбить пистолет от своей головы, и мой захватчик рефлекторно стреляет мне в ноги, едва не задев пальцы. Пуля рикошетит, и мне кажется, будто я слышу чей-то вздох, однако я разворачиваюсь и запускаю кулак ему в лицо.

Отец кричит с заклеенным ртом, но я не могу сейчас обернуться. Противник достает из кармана нож и замахивается им мне в лицо.

Успеваю отпрянуть, и лезвие пронзает воздух буквально в сантиметре от моего носа. Я хватаю руку, держащую рукоять, и резко дергаю назад – от усилия его запястье ломается.

Он вскрикивает, роняя нож. Прежде чем я успеваю нанести еще один удар – уже в горло, его голова откидывается назад, и в центре лба появляется дыра.

Я оборачиваюсь с широко раскрытыми глазами и вижу, что Зейд прячет свой пистолет.

– Извини, детка. Он дотронулся до твоей задницы, поэтому убить его должен был я.

Меня отвлекает пронзительный крик, и я замечаю, что Сибби с заметным удовольствием полосует парня, лежащего под ней, а мой отец корчится, словно червяк на крючке. Его взгляд мечется туда-сюда от психованной девушки у его ног к жене.

Я перевожу взгляд на маму, и мои глаза увеличиваются. Ее голова опущена, подбородок упирается в грудь, а рубашка пропитывается кровью.

– О боже! – кричу я, бросаясь к ней.

Зейд добирается до нее первым и прижимает пальцы к ее горлу, чтобы нащупать пульс.

– Жива, – выдыхает он. – Но пульс слабый. Ей срочно требуется врач.

На мои глаза моментально наворачиваются слезы, а мозг превращается в кашу от паники. Я открываю рот, мои конечности застывают, а широко раскрытые глаза неотрывно смотрят на умирающую мать.

– Аделин! – окликает Зейд, и я перевожу взгляд на него. – Сосредоточься, детка.