Охотясь на Аделин

Я доказала это за те долгие месяцы, когда была вынуждена заботиться об одном лишь выживании. Я могу прожить без Зейда."

"Но это вовсе не означает, что мне не будет чертовски больно. Что я не буду жить без значительной части себя. Я буду чувствовать его, словно потерянную конечность, даже когда он перестанет быть частью моей жизни. Делает ли это меня слабой? Зависимой?

Или просто безумно влюбленной?

Черт.

Я мечусь по балкону, и от паники не могу контролировать свое тело. Туда-сюда. Я кричу себе, что мне нужно бежать за ним, но страх вновь разворачивает мое тело обратно.

Он может отвергнуть меня. Я повела себя так бессердечно, так жестоко, в то время как он разорвал на части весь этот мир, чтобы вернуть меня к себе. И что сделала я? Я оттолкнула его.

Черт. От самобичевания я перешла к обвинениям того единственного человека, который делал для меня все.

Я замираю на мгновение, а затем падаю на пол, чувствуя, будто по мне только что проехал бульдозер.

– Адди, ты такая идиотка, – рычу я на себя.

Если бы не он, моих родителей похитили бы и, возможно, пытали. Он догадался, что Клэр что-то предпримет, проверил их, чтобы удостовериться, что они в безопасности, и отвез нас туда, прежде чем их успели забрать. Кто знает, что Клэр сделала бы с ними? Я не поверю ни на секунду, что их не тронули бы.

Черт, он спас их, как спас меня и сотни других людей.

Гребаная идиотка.

Наконец, мое управление переходит на автопилот, и я мчусь к двери. Все обязательно будет как в тех пошлых романтических фильмах, уверяю я себя.

Но когда я открываю дверь с распахнутым сердцем и извинениями на языке, он не ждет меня. Он ушел.

Я сдуваюсь, и моя надежда улетучивается, словно гелий из уставшего воздушного шарика.

Нет, к черту. Последнее, на что мы с Зейдом будем похожи, – это романтические комедии.

Я выбегаю из спальни и мчусь по коридору к ступенькам. Ноги несут меня слишком быстро, и в спешке я едва не падаю лицом на клетчатую плитку, схватившись за поручни в самый последний момент.

Мгновенное кармическое дерьмо, которым меня мог покарать только Бог.

Входная дверь противно стучит о косяк, и прежде, чем меня успевает прищемить куском дерева, которое весит, вероятно, гораздо больше, чем я сама, я вылетаю на крыльцо.