Охотясь на Аделин

Прости меня, – шепчу я, крепко обхватывая его шею руками. – Но я надеюсь, ты понимаешь, что я все равно буду убегать от тебя. Мне слишком нравится, как ты преследуешь меня.

Он прикусывает губу, и в его глазах вспыхивает пламя. Наклонившись вперед, нежно целую его, молясь, чтобы он почувствовал, насколько сильно я его люблю."

"Его рука ныряет в мои волосы, усиливая сладость и превращая ее в нечто более неистовое. Но отстраняется слишком быстро. Я торопливо тянусь, чтобы украсть еще один поцелуй, прежде чем он опускает меня, поддерживая, пока мои ноги не начинают снова меня держать.

– Нужна инвалидная коляска, детка?

Фыркаю и бормочу: «Нет», обижаясь на этого тупицу.

– Я просто устала бежать за тобой.

Он усмехается, прекрасно зная, насколько это неправда. Но я улыбаюсь в ответ и понимаю, что мне нравится, как смеется Зейд, так же, как и то, как он меня наказывает.

– А что будет, когда ты будешь на девятом месяце беременности, а я буду бежать за тобой?

Я поджимаю губы, но потом победно улыбаюсь, когда понимаю, что у меня нет даже овуляции.

– Я не извлекал твою внутриматочную спираль, – отвечает он, наклоняясь, чтобы собрать нашу одежду.

У меня отпадает челюсть.

– Тогда какого хрена все это было?

Он пожимает плечами, все еще усмехаясь, натягивает джинсы и бросает взгляд на свой телефон, после чего снова убирает его в карман.

– Не пойми меня неправильно, я чертовски рада.

– Мне нужно было убедиться, что ты на сто процентов согласна со мной. Ребенок – это единственное, что навсегда свяжет твою жизнь с моей. По крайней мере, юридически. С этической же точки зрения… ну, я всегда буду присутствовать в твоей жизни, независимо от того, знаешь ты об этом или нет.

Покачав головой, я натягиваю джинсы, и грубая ткань больно трется о рубцы на ногах. Рубашка ощущается не намного лучше.

– Как скажешь, – бормочу я.

Он снова смеется, принимая это оскорбление без малейшего проявления сожаления. Он уже было поворачивается, чтобы направиться обратно в поместье Парсонс, но я хватаю его за руку и разворачиваю к себе.

– Больше никакой лжи, – прошу я. – Ни от кого из нас.

– Детка, я и не лгал тебе. Я никогда не говорил, что удалил твою внутриматочную спираль.

– Но ты заставил меня поверить, что это так, – возражаю я.

Он злобно усмехается, приподнимая уголок губ.