Охотясь на Аделин

"

"Дайя привязана к опрокинутому на пол стулу, ее руки неудобно прижаты ее собственным телом. Она кричит сквозь клейкую ленту, излучая взглядом лишь смерть. Когда она замечает меня, ее глаза расширяются, а затем она начинает извиваться еще яростнее, словно пытается обратить на себя внимание.

Я не могу разглядеть ее отчетливей, хотя она находится прямо передо мной.

Заметив реакцию Дайи, Люк поворачивает голову, и его глаза тоже распахиваются шире, прежде чем он бросается за пистолетом. Я делаю выстрел в подколенную ямку до того, как он успевает сделать хоть шаг, и не испытываю ровным счетом ничего, даже когда он с воплем падает на землю.

– Остынь, Дайя, – говорю я, подходя к ней. – Я вижу. Извиваясь, как червяк на крючке, ты только натрешь себе кожу.

Она недовольно хмыкает, нетерпеливо ожидая, когда я подниму ее вместе со стулом, развяжу веревки и помогу подняться. Она смотрит мне в глаза, замечает темные круги под ними и пустоту во взгляде. А потом крепко обхватывает меня руками.

Я растерянно моргаю, замираю на мгновение и обнимаю ее в ответ.

Дайя тут же разражается слезами, и я ощущаю ее рыдания своей грудью. Успокаивающе кладу руку ей на шею. Это единственное, что я могу сейчас сделать, чтобы убедить ее, что я действительно здесь и она в безопасности.

В моем горле стоит ком, мешающий говорить. Потому что, как бы я ни был рад, что с Дайей все в порядке, я не в состоянии прочувствовать это.

– Пожалуйста, скажи мне, что знаешь, где она, – умоляет она, стискивая мою толстовку пальцами.

Я вздыхаю, отнимаю ее руки и осторожно отстраняю от себя.

Она выглядит ничуть не лучше, чем я. Ее зеленые глаза красны от слез, черные волосы растрепаны, а на смуглой коже синяки.

– Еще нет, – шепчу я, не в силах произнести эти разочаровывающие слова громче.

Ее глаза закрываются, принимая поражение, однако она кивает головой.

– Мы ее найдем. Обязательно.

– Что он с тобой сделал? – спрашиваю я, возвращаясь к разговору о паразите, ползущем по полу к своему оружию.

Пистолет лежит на журнальном столике метрах в трех от него.

Я поворачиваюсь и стреляю в пистолет, тот отлетает куда-то под белый диван.

Держу пари, что на этой штуке никогда не сидела ни одна задница.

– Ничего такого, чего я не позволяла ему делать раньше, – бормочет она.

Я качаю головой.

– Мы оба знаем, что в этот раз все было не по обоюдному согласию.

Она отворачивается, выглядя смущенной.

– Ты ведь в курсе, что не просила ни о чем таком, да? – Я встряхиваю ее, чтобы привести в чувство.