Обсуждение продолжалось еще час, но Оскар принимал в нем меньшее участие, чем обычно. Он был согласен с мнением Гарри, что они двинулись слишком быстро. Конечно, он был бы более осторожен, если бы не чувствовал, что Гарри неохотно занимается всей идеей использования программы Сола для идеологической обработки. Гарри заставил его рассердиться и подталкивать Сола чуть сильнее, чем он должен был, чтобы доказать правильность своей идеи.
Программа едва ли могла рассчитывать на больший успех.
Почта и деньги лились рекой. Пришлось нанять еще десяток женщин для обработки поступающей почты, а еще два местных члена Лиги теперь полный рабочий день были заняты подготовкой печатных материалов, которые рассылались в ответ, начиная от компьютерного благодарственного письма, похожего на написанное рукой Сола, и кончая более серьезными материалами для чтения тем телезрителям, которые казались готовыми к дальнейшему повышению своей сознательности.
Одной из наиболее насущных хозяйственных забот Оскара было принятие решения о том, что делать со всеми этими деньгами. Временно он поместил большую часть средств в шестимесячные сберегательные вклады, одновременно изучая различные паевые фонды и инвестирование в акции.
Но подсознательно Оскара мучил ноющий страх, что все предприятие находится в опасности. Они раскрыли себя, не имея ясного представления о том, что делать дальше.
Замечание Сола об изменении условий в стране заинтересовало его, но как и Сол, он был в затруднении, каким образом использовать их, помимо продолжения осторожного повышения расовой сознательности нескольких миллионов христиан. В тот вечер Оскар вернулся домой приунывшим и обеспокоенным.
XXXIII"
"Хотя Оскар уже три раза смотрел пленку с последней проповедью Сола на различных стадиях ее создания, он снова стал смотреть ее в программе «Дабл-ю-Зет-Уай-Ти-Ви» в восемь часов, сидя в кровати рядом с Аделаидой.
На сей раз, по сравнению с передачей неделей прежде, расовое послание было немного более скрытым. Cвоей темой Сол взял ухудшающуюся ситуацию с наркотиками и частично возложил вину за распространение наркотиков на отсутствие у американцев чувства расовой принадлежности, причем снова не упомянул расу как таковую.
