Охотник

Я требую, чтобы наши представители в Вашингтоне прекратили посылать средства из наших налогов убийцам, тиранам и ненавистникам Иисуса. Я призываю их разорвать все отношения с мерзостью, называемой Израиль!

Голос Сола, наполненный справедливым гневом, теперь гремел.

– Теперь страх не скуёт мне язык, и те, кто служит врагам Христа, не заставят меня замолчать. Я скажу вам правду, которую вы должны знать, чтобы спастись. Я скажу вам, как мы можем свергнуть власть евреев над нашими жизнями и нашим правительством. Я… Я...

Внезапно на лице Сола появилось выражение удивления, и его голос прервался. И он выдохнул:

– Он снисходит снова! Наш Господь грядет!"

"Руки Сола вцепились в кафедру смертельной хваткой, как будто он боялся, что его унесет целиком. Затем его фигура преобразилась также, как и во время Пасхальной проповеди. Он расслабился и одновременно стал как будто выше ростом. Зрителям показалось, что они чувствуют чье-то присутствие. Тут начал сиять нимб вокруг головы Сола. На сей раз этого зрелища было намного легче добиться с собственным студийным оборудованием, и оно был еще более внушительным.

Резко изменившийся голос Сола катился по студии, по телевизионной аудитории, по равнинам и горам, полям и лесам, городам страны как неодолимая волна мощи и ясности.

– Дети мои, я прошел через муки, что вы могли бы жить. Не верьте тем, кто преследовал меня. Не служите тем, кто ненавидит меня. Верьте в меня и следуйте праведными путями. Слушайте моего раба Сола и повинуйтесь ему, и вы будете вечно жить со мною на небесах.

Свет, сиявший в глазах Сола, погас одновременно с нимбом вокруг его головы, и он уронил свое тело на кафедру, как будто его покинули все силы. Несколько секунд он пытался усилием воли выпрямиться, а затем несколько раз пытался что-то сказать, но ни звука не слышалось из его горла. Наконец, Сол снова обрел голос и, изо всех сил пытаясь справиться со своими чувствами, запинаясь произнес:

– Я так доволен, что Он снова сошел к нам сегодня вечером и говорил с вами. Я боялся, что вы не поверите мне, но теперь Он явил себя и вам.

Теперь вы знаете. И теперь, мои братья и сестры, мы должны поступать так, как повелел наш Господь.

Выбор времени, жесты, изменения осанки и голоса Сола были само совершенство. Ни один актер не сыграл бы лучше. В последние минуты проповеди Сол объяснил, чего хочет Иисус от верящих в Него. Они должны были в самых сильных выражениях выразить протест политикам в Вашингтоне против дальнейшей помощи Израилю деньгами и оружием.