Уровень сложности, необходимый для извлечения данных, удаленных из общедоступных архивов, указывает на уровень знаний, превосходящий уровень обычных преступников.
Я делаю заметки, пытаясь собрать воедино связи между жертвами и преступной деятельностью, в которую они были вовлечены. Это сложная головоломка, и чем больше я вникаю в файлы, тем больше понимаю, что эти жертвы были частью опасной шайки убийц, наркоторговцев, насильников над детьми и торговцев людьми. Каким-то образом все они были связаны, и их действия до сих пор оставались скрытыми.
Создавая пространство на одной из своих стен, я систематизирую информацию, создавая новую доску. Становится очевидным, что кто-то или несколько человек в самом бюро, возможно, защищают эту преступную сеть. Масштабы сокрытия вызывают тревогу, и я не могу не задаться вопросом, насколько глубока коррупция и кто может быть в ней замешан.
Мои руки дрожат, когда я продолжаю прикреплять фотографии и соединять кусочки головоломки. Я знаю, что подбираюсь близко к правде, и мне страшно подумать о том, что может произойти, если это дело раскроют.
Опасность реальна, но я не могу позволить этому остановить меня. Правда должна быть раскрыта.
Я делаю шаг назад, чтобы осмотреть доску, и взаимосвязанная сеть преступной деятельности смотрит на меня в ответ, преследуя и приводя в бешенство. Во мне горит желание противостоять ответственным людям, какими бы могущественными они ни были. Но я знаю, что не могу действовать опрометчиво; мне нужны конкретные доказательства и надежный план, чтобы уничтожить сеть, не подвергая опасности себя или других.
Но это не останавливает гнев, пробегающий по моему телу.
Делая глубокий вдох, я заставляю себя успокоиться. Я не могу позволить своим эмоциям взять верх надо мной. Мне нужно мыслить рационально и стратегически. Когда я смотрю на доску, в моей голове начинает формироваться новый план.
Во-первых, мне нужно выяснить, кто в Бюро может быть причастен к сокрытию и защите преступной сети.
Для этого я должна быть сдержанной и осторожной. Я не могу слепо доверять никому в офисе, даже Дереку. Коррупция может быть глубже, чем я думаю, и я не могу позволить, чтобы не тот человек узнал, чем я занимаюсь.
Обдумывая свой следующий шаг, я вспоминаю друга Тристана, Макса, который утверждал, что может получить информацию, недоступную иным способом. Если есть кто-то, кто может помочь мне раскрыть личности тех, кто участвовал в сокрытии, то это он.
