А затем он облизывает один из и без того чувствительных порезов на моей коже. Горячее наслаждение пронзает меня насквозь и бежит прямо к моему клитору, и на этот раз я не могу сдержать стон, срывающийся с моих губ.
Его голос, наполненный садистским весельем, прорезает воздух мгновением позже. Он, должно быть, сменил положение своей маски, поскольку она снова модулирована.
— Скажи мне, Малышка, какой животрепещущий вопрос у тебя есть ко мне? Я весь во внимание, пока рассматриваю твое прекрасное тело.
Несмотря на туман возбуждения и боли, мне удается обрести дар речи.
— Что… Что заставило тебя начать убивать?"
"Его движения на мгновение замирают; я чувствую, как нож парит прямо над моей кожей. Я чувствую тяжесть его взгляда, обдумывающего его ответ. Наконец, он заговаривает, его голос низкий и наполненный мрачным весельем.
— Ах, моя Малышка, ты надеешься на определенное событие, не так ли? Какой-то великий катализатор, который направил нас по пути убийства. Но, видишь ли, все было не так просто.
Нас сюда привел не один момент или событие, — говорит он.
Он снова прислоняется к стене, его тело снова близко к моему, а его маска касается раковины моего уха, и я чувствую момент передышки. Его слова повисают в воздухе, пока он продолжает говорить, его голос наполнен смесью горечи и меланхолии.
— Ты слышала об этом вопросе, над которым размышляют все криминальные психологи и профайлеры. Монстры такими рождаются или они результат окружающей среды? Что я могу тебе сказать, так это то, что детская травма может изменить человека, превратить его во что-то неузнаваемое.
Она может посеять семена тьмы глубоко в его душе.
Его слова несут бремя его прошлого опыта, и я чувствую слои боли, скрытые под его тщательно созданным фасадом.
— То, что мы видели и пережили в детстве, было предметом ночных кошмаров. Это порождает негодование, злость и желание возмездия. Это породило внутри нас тьму, от которой мы не могли убежать.
— Но это был не просто наш индивидуальный опыт, — продолжает он, и в его голосе слышится нотка печали.
— Именно коллективные неудачи, системные недостатки подтолкнули нас дальше по этому пути. Неудача тех, кто должен был защищать и служить, правоохранительных органов, которые закрывали на это глаза, а иногда даже способствовали страданиям невинных.
Глубоко внутри себя я чувствую укол понимания, осознание того, что мир может быть жестоким и неумолимым местом, способным плодить монстров после невыполненных обещаний.
