Окаянные девяностые

Он бросился на звук и споткнулся о Шарика. Предсмертная конвульсия сотрясала пса. Неподалеку от него валялся Тузик и не подавал признаков жизни. Стрельцов окликнул Сову. Тот проломился через кусты сирени, выскочил на лужайку и, увидев псов, опешил.

Стрельцов склонился над Шариком и тут же отпрянул. У пасти пса растеклась зловонная лужица. Ее запах ощутил и Сова. Брезгливая гримаса исказила его лицо, и с губ сорвалось:

— Чо, подохли? Интересно, от чего?

— А черт его знает. Пару часов назад были здоровее всех живых, жрали с нашего стола, а сейчас на пути к собачьему раю, — мрачно обронил Стрельцов.

— Думаешь, отравили?

— Нет, покончили жизнь самоубийством.

— Тоже мне, шутник нашелся. Ладно, потопали к шефу, будем разбираться, у него башка большая, пусть мозгует.

— О своей тоже надо подумать. Лозанна не так далеко от Екатеринбурга, как кажется. Киллеры Мецената могут и сюда добраться, — напомнил Стрельцов.

— Вова, вот только не надо накручивать! Валим отсюда, а то от этой дохлятины меня уже воротит! — поторопил Сова.

Стряхнув грязь с туфель, они выбрались на дорожку и столкнулись с Рэмбо. Тот, поставив машину в гараж, подобрал шест и сшибал с деревьев последние яблоки.

— Кончай фигней заниматься, двигай за нами! — позвал Сова.

— Чо, третий нужен? Так я за рулем! — гоготнул Рэмбо.

— Да ты чо, Сова, приколов не просекаешь?

— Кончай, Сова, ты чо как с цепи сорвался? Случилось что?

— Тузик с Шариком подохли, а ты на троих! — буркнул Стрельцов.

— Сдохли?! Как? От чего? — растерялся Рэмбо и изменился в лице.

— А так! Кончай базар, пошли к шефу! — прикрикнул Сова и направился к дому.

Они вошли в холл, сняли плащи, протиснулись в гостиную и застыли у порога. В ней царил благостный покой. В углу неторопливо отсчитывали секунды и минуты напольные часы. В камине весело потрескивали поленья. Трепетные языки пламени причудливыми бликами отражались в зеркалах и на створках бара. Раздольнов дремал в кресле у камина. Сова, помявшись, направился к нему.

Виктория, готовившая кофе, выглянула из-за стойки бара, вопросительно посмотрела на Сову, на переминавшихся с ноги на ногу Стрельцова и Рэмбо, и в ее больших темно-зеленых глазах вспыхнули тревожные огоньки. Тяжелая поступь Совы заставила встрепенуться Раздольнова. Он приоткрыл глаза, на его лице появилась недовольная гримаса, буркнул:

— Покоя от вас нет. Так, что там с псами?

— Подохли, Николай Павлович, — доложил Сова.