Охота на лошадей

Все пошло наперекосяк с тех пор, как мы взяли этого проклятого Крисэйлиса.

– И если ты помнишь, – уколол ее Кэлхем Джеймс, – это была ваша с Маттом идея. Я сразу говорил, что еще слишком рано. Еще не улеглись страсти с пропажей последнего. Ты и Матт стали слишком жадными, с тех пор как вошли в дело.

– Родственники должны делиться удачей, а не присваивать ее себе.

– Ты всегда так говоришь.

«Ничто так не цементирует семейные связи, как маленький шантаж», – весело подумал я. Похоже, Оффен был вполне доволен своими полмиллиона в год.

А Йола и Матт, наткнувшись на золотую жилу, спешили получить побольше. Импульсивные, примитивные, жадные Клайвы: если бы они удовлетворились своей долей от Шоумена и Оликса, Оффена никогда бы не раскрыли.

Йола прекратила бесполезную перебранку о давних событиях и вернулась к сегодняшним бедам:

– У меня нет номера телефона Матта. Как ему позвонить?

– У меня здесь его нет, он внизу в записной книжке.

– Послушайте, дядя Бак, может, вы сами позвоните ему? Скажите, чтобы он немедленно ехал в Вегас, полицейские ждут его.

Пусть он позвонит мне оттуда и скажет, что взяли. Я не вынесу, если эти подонки украли мою норковую накидку... И там в сейфе все деньги...

– Привыкни к мысли, что пропало все. – В голосе Оффена прозвучали нотки злорадства.

– Наверно, у них не хватило времени, – возразила Йола. – Сигнализация включается, когда кто-то входит в кабинет. И уже не остается времени открыть сейф до приезда полицейских. Мы много платим за это...

Им не повезло: по чистой случайности я оставил кабинет напоследок.

Йола повесила трубку, и после двадцатисекундного перерыва дядя Бак позвонил Матту по телефону у себя в кабинете. Реакцию Матта я не услышал, хотя трубка клокотала от ярости. Он согласился немедленно выехать в Вегас, но по тому, что говорил Оффен, нельзя было определить, где в данный момент находится Матт. Очевидно, где-то неподалеку от Лас-Вегаса, потому что он собирался осмотреть дом и вернуться к вечернему кормлению лошадей. Это сужало зону поисков до площади в сто – сто пятьдесят квадратных миль.

Почти до носового платка.

Последовавший потом телефонный разговор не представлял интереса. Затем, примерно в полдень, Оффен включил телевизор и смотрел передачу о скачках. Вся остальная пленка содержала только текст комментатора скачек.

Вздохнув, я выключил магнитофон и спустился вниз. Линни и Юнис в нарядах ослепительных цветов пили дайкири и любовались, как солнце опускается в Тихий океан.