Охота на мужа, или Заговор проказниц

– Неужели он такой чистоплотный?

– Он очень чистоплотный.

– А его жена тебе звонила?

– Хорошая у него жена.

– Не понравился мужик – хракс и член ему отрезала. Вот это женщина. Вот это хватка. Нам есть чему поучиться. Вернее тебе, а не мне. У меня с мужчинами вопрос закрыт.

– Потому что мне никогда уже не ходить. Всю свою оставшуюся жизнь я буду ездить на инвалидной коляске, а когда с меня снимут бинты, я буду уродиной, страшной, обгоревшей, сморщенной уродиной.

– Почему?! Может быть, ты мне все-таки расскажешь, что произошло?

– Да рассказывать-то особо нечего.

– Как это нечего?! Ты два месяца лежишь в больнице замотанная, словно кокон, и тебе нечего рассказывать?

– Я ведь тогда поехала к нему домой. Взяла с собой кассету.

– Ты поехала к нему домой?! – Я чуть было не свалилась со стула, но все же ухитрилась сохранить равновесие.

– А что тебя так удивляет?! Я же говорила с тобой об этом по телефону. Скажи, а почему ты не отнесла кассету в милицию утром, как мы с тобой договаривались?

– Потому что я подумать не могла, что ты поехала к режиссеру.

Обхватив колени руками, я рассказала Светке обо всем, что было той ночью на даче, со всеми подробностями и вытекающими отсюда последствиями.

– Ольгу жалко, – закончила я свой рассказ и достала из сумочки платок для того, чтобы вытереть свои слезы. – Она такая красивая…

– Ты лучше меня пожалей. Она счастливая.

– Счастливая, потому что мертвая.

– Разве мертвый человек может быть счастливым?!

– Потому что она умерла и уже отмучилась.

А мне нужно продолжать жить. Получить инвалидность и как-то учиться жить… Если бы я тогда умерла, я бы тоже была счастливая… Знаешь, бывает в жизни такое, когда смерть является единственным спасением. Если я не смогла быть счастливой здесь, значит, я смогу быть счастливой там. Ты только не думай меня сдавать в дом инвалидов. Я тебе еще пригожусь.

– О чем ты говоришь…

– У меня еще есть слишком много дел.

– Что с тобой произошло?

– После того, как я тебе позвонила, я взяла такси и поехала к режиссеру. Доехала до его дома. Он открыл дверь и очень сильно занервничал. Как только я вошла в дом, он стал бить меня головой о стенку, а затем вытряхнул содержимое моей сумки на пол.