Охота на мужа, или Заговор проказниц

А еще я подумала о том, что если я сдохну, то никто обо мне даже и не вспомнит. Хотя нет. Обо мне будешь помнить ты. Потому что я открыла тебе «зеленую улицу» и включила зеленый свет. Теперь все дело только за тобой. Ты должна, как мотылек, полететь на зовущее пламя свечи, и, главное, ты должна не опалить крылья, и уж тем более не сгореть. Ты должна потушить свечу и сама превратиться в пламя. А это значит, что ты должна стать центром внимания.

– Свет, как тебе это удалось?

– Вот если бы я тогда погибла, то мне бы ничего не удалось.

Я его жертва. Живая, чудом выжившая жертва… Я поведала ему об оригинале и сказала, что в соседней палате сидят несколько журналистов, которые ждут-не дождутся, когда я дам «добро» и разрешу опубликовать сенсационный материал о чудом спасшейся девушке, пострадавшей от рук жестокого режиссера. Слишком много он сделал зла и слишком много людей под него копают, для которых эта кассета станет самым настоящим орудием в борьбе с врагом подобного уровня и ранга.

– Не знаю, но, по крайней мере, он пошел на все мои условия. Если он сдался, значит, он перепугался.

Он дает тебе главную роль в очень дорогом фильме.

Не удержавшись, я уткнулась в Светкину грудь и заплакала навзрыд.

– Не наваливайся, мне больно.

– Свет, но ведь на моем месте должна была быть ты!

– Значит, Господу Богу было угодно увидеть на этом месте тебя.

– Но ведь это несправедливо! Я же ведь обыкновенная парикмахерша…

– Подумаешь, а я была обыкновенная секретарша.

Какая разница, кто кем был. Главное, кто кем станет.

Это важнее… Ты должна стать известной и заработать кучу денег. Я тебе помогу. Я тебе во всем помогу. Все, что тебе будет нужно, – это приходить на съемки и внимательно слушать режиссера. Завтра с тобой подпишут контракт. Только смотри не продешеви с гонораром. Это ничего, что ты еще неизвестная. Главное, у тебя на лбу написано, что до известности тебе осталось совсем немного.

– Дура не дура, но я хочу, чтобы ты мне пообещала.

– Что как бы ты мне не надоела, я никогда не сдам тебя в дом инвалидов, – еле выдавила я из себя и зарыдала так громко, что на мои рыдания прибежала медсестра.

Ровно в десять часов утра следующего дня я беспрепятственно получила пропуск на проходной и прошла на территорию киностудии.