Охота на мужа

Лиза чуть пошатнулась, и Бет протянула руку, помогая ей удержать равновесие. — Лорд Роберт говорил, что вам дали какую-то настойку, и мне кажется, ее действие все еще не прошло.

— Пройдет к тому времени, когда оденусь и соберусь ехать, — беззаботно ответила Лиза, но уверена в этом не была. Она просто чувствовала себя странно — неуязвимой, что ли, или неприкасаемой… или, может быть, ей просто было все нипочем.

— Роберт! Не ожидал тебя здесь увидеть. Мне казалось, в этом году ты решил избегать подобных сборищ, как чумы, — заметил Ричард.

— Точно, — поддержал Дэниел. — Я думал, ты доволен своим холостяцким положением и не хочешь, чтобы за тобой гонялись девицы на выданье и их мамаши.

— Да, так и есть, — пробурчал Роберт, окидывая взглядом зал. — Где Лиза?

— О, не может быть, неужели ты наконец соизволил заметить, что она повзрослела! — поддразнил его Дэниел.

Роберт хмуро покачал головой. Сегодня он определенно это заметил, но спросил о Лизе совсем не поэтому.

— Джентльмены, мне нужно с вами поговорить. Без посторонних.

Ричард поднял брови, они с Дэниелом переглянулись, но потом одновременно повернулись и направились к выходу из зала. Роберт не последовал за ними тотчас же — помедлил, снова попытавшись отыскать взором Лизу. И только когда заметил ее стоящей между сестер в компании женщин на другой стороне зала, он расслабился и пошел за друзьями.

— Лиза Мэдисон! — с удивлением воскликнула Сюзетта, когда очередной потенциальный поклонник разочарованно ушел. — Зачем ты их всех обманываешь, говоря, что твоя танцевальная карточка заполнена? Я точно знаю, что у тебя осталось еще три танца.

Лиза пожала плечами.

— Для Роберта? — мягко спросила Кристиана.

— Ну уж нет! — сухо заявила Лиза. — Даже если бы он остался последним мужчиной на свете, я бы не стала тратить на него больше ни одного танца.

Лиза, конечно, заметила, что сестры многозначительно переглянулись. Поэтому вопрос Сюзетты ее не удивил:

— У вас с ним была ссора, о которой мы не знаем?

— Вовсе нет, — беззаботно бросила Лиза. — Просто мне стало совершенно ясно, что у него ко мне нет никаких других чувств, кроме братских, вот я и решила, что тоже ничего к нему не чувствую. Он для меня слишком глуп, наши дети были бы тупицами.