Охота на некромантку. Жена с того света (СИ)

Чувствуя себя Шерлоком Холмсом, я говорила и пристально наблюдала за подозреваемыми:

— Простите, что не приветствую вас поименно, дорогие гости. К сожалению, случившееся со мной плохо сказалось на памяти. Я совершенно ничего не помню из того, что было со мной до попадания в Нижний Ареамбург.

Я затаила дыхание, ожидая, что вот сейчас убийца выдаст себя. Но вместо триумфа меня затопило разочарование. Они все вздохнули с облегчением! Все пятеро явно обрадовались, что Октавия потеряла память. Не могут же они все… Нет, это вряд ли.

А ведь хороший был план. Жаль, провалился.

Опомнившись, все тут же принялись меня жалеть – ах, бедняжка Октавия, как же так, ничего не помнит.

Я им не мешала. Ведь пока все сосредоточились на мне, Сигги носился по столу, прячась за блюда с графинами, и пробовал подряд всю еду. Хомяка заметил лишь Стефан и близнецы. Но я прижала палец к губам, давая им понять, чтобы не выдавали Сигги. Дети, промолчав, хихикали над его перебежками.

Хомяк, в самом деле, выглядел забавно.

Чудо, что его больше никто не увидел. Не в последнюю очередь благодаря детям. Каждый раз, когда Сигги был близок к провалу, они отвлекали внимание на себя – уронят прибор, разобьют бокал, разольют компот на стол.

В итоге Сигизмунд справился на отлично – перепробовал все блюда. На заду утки, запеченной целиком, даже остались следы его зубов.

Когда всем надоело меня жалеть, слово взял Джозеф. Одного за другим он представил мне тех, кого я якобы не помнила:

— Это твоя тетя – моя двоюродная сестра – и ее семья. Изабелла, ее муж – Роджер и сын – Чарльз, — он по очереди указал на семейную чету.

— Она и правда нас не помнит? — хмыкнул парень лет шестнадцати, тот самый Чарльз.

— У Октавии есть проблемы, но она скоро восстановится, — Джозеф успокаивающе похлопал меня по руке.

Я присмотрелась к новой родне. Изабелла была моложе Джозефа лет на пятнадцать, я бы дала ей максимум сорок пять. Мы почти ровесницы, если говорить о возрасте в моем мире. Но выглядела она старше, все из-за вечно недовольного выражения лица – поджатые губы, складка между нахмуренных бровей, давно превратившаяся в морщину, плюс излишняя худоба.