Охота на принцессу

Весь его вид так и кричал о том, что он был бы счастлив покромсать на мелкие кусочки зарвавшегося щенка, чей сарказм отравлял ему все наслаждение от ужина.

Но, к огромному сожалению Олсена, мех в гробу видал приличное поведение за столом.

— Александра, может вы расскажите нам, как прошли ваши годы вдали от дворца? — если бы Гримлаут нанял леди Мортимер вести допросы, половина их дел раскрывалась бы на первоначальном этапе.

Эта женщина была как акула — раз вцепившись, не отстанет, пока не получит желаемое.

Вот и сейчас все ее внимание перекинулось с Макса на меня, и отступать она, судя по блеску в пытливых глазах, не собиралась.

Благо Джо почуял мое замешательство и решил выступить раньше, чем я начну блеять словно дикая коза.

— Прошу прощения, ваша светлость, но ее высочество еще не оправилась от шока, вызванного внезапно нахлынувшими на нее воспоминаниями. Чувствительная натура принцессы Александры сыграла с ней злую шутку, и любое погружение в прошлое причиняет ей нестерпимую боль.

Надеюсь, вы войдете в положение и опустите все неудобные вопросы, — в его словах была доля истины: я была шокирована, но только тем, как искусно сидящий по соседству мех развел меня на эту авантюру.

Губы матроны на долю секунду недовольно скривились, но она быстро взяла себя в руки.

— Простите, ваше высочество, я не хотела бередить ваши раны.

— Все в порядке, — вымучено улыбнулась я, мысленно посылая своему другу лучи добра и благодарности.

— Ваше светлость, — обратился Макс к князю, металлической рукой сосредоточенно накручивая на вилку спагетти, — вы вроде не собирались в ближайшее время посещать столицу.

Что заставило вас изменить планы?

Кристиан хмуро уставился на него, но после минутной паузы все же решил ответить.

— У меня в Барле дела личного характера, но узнав, что на борту принцесса Александра, я решил составить ей компанию и навестить ее величество императрицу, преподнеся ей один заготовленный заранее подарок.

— Что же это за подарок, князь? — впервые за все время подал голос малахольный лорд Мортимер.

— Старинная диадема, принадлежащая жене моего почившего дядюшки Михаила Волконского, — произнося это, он не отрывал полного злорадства взгляда от меха, лицо которого вдруг стало белее мела.

В груди резко защемило, и пришлось бороться с внезапным желанием положить ладонь на плечо Максима, чтобы успокоить тот шторм, что бушевал сейчас в его серых глазах.