Охота на принцессу

— Кажется, я сейчас взорвусь, — прохрипел Макс и, задев пальцем прячущуюся в моих складочках горошину, скользнул внутрь, одновременно поглощая ртом мой жалобный стон, — такая узкая, и готовая для меня.

От медленных движений его пальцев, внизу живота стала закручиваться горячая спираль желания. Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного, и теперь удивленно спрашивала себя — почему?

Может Марк и не изменил бы мне со своей домработницей, если бы я позволила ему подобные вольности? Почему тогда закрыв глаза и пытаясь представить перед собой своего бывшего жениха, я не могу это сделать? Вместо светлых волос я вижу черные, с упавшей на глаза прядью, вместо карих глаз вижу серые, дерзкий взгляд которых безумнее самых откровенных прикосновений…

Не иначе этот псих обратил меня в свою религию, сделав такой же чокнутой как он сам.

Оно заставило меня взорваться, распадаясь на сотни осколков, толкнуло за грань реальности, где единственным якорем был он — наглый, беспардонный мех, на губах которого, готова поспорить, расплылась довольная усмешка, как бы говорящая «что бы ты сейчас не сказала, я знаю, что доставил тебе удовольствие», и с этим, к сожалению, не поспоришь.

— Что это за звук? — придя в себя, и спрятав покрасневшее лицо в выемке между его плечом и шеей спросила я.

Ни спорить, ни тем более ругаться мне не хотелось. Такая нега разлилась по телу, что будь мы сейчас в кровати, я бы уже засыпала.

— Голубки храпят, — хмыкнул Макс, продолжая сжимать в объятиях мое дрожащее от пережитого тело, — сейчас мы с тобой поднимемся, я открою дверь, и ты за мной на цыпочках покинешь каюту. Поняла?

Я кивнула, даже не надеясь на то, что он меня увидит, но вопросов больше не последовало. Макс помог мне встать, и толкнул дверь шкафа, но прежде, чем выйти наружу, окинул меня полным превосходства взглядом.

— Теперь ты мне должна, кошечка.

Как назло кровь, что весело играла в голове, словно пузырьки шампанского, не давала ясно мыслить и придумать достойный ответь на слова Макса, а виной всему его умелые пальцы, воспоминание о которых до сих пор отдавалось предательской дрожью во всем теле.

Взяв меня за руку, мех потащил меня к выходу, минуя кровать, где спали любвеобильный князь и его голосистая служанка.