Охота на принцессу

Я привык к тому, что его нет со мной рядом и смирился с этим.

Не знаю почему, но мне стало так обидно за Макса, что меня понесло.

— А тебе не приходило в голову, что таким образом он заботится о тебе? Старается оградить от того мира, где живет сам. Защитить от неприятной реальности? Ведь, по сути, у тебя есть все, чего нет у него. Крыша над головой, за которую не надо платить, еда на столе, ради которой не нужно вкалывать до седьмого пота, учеба в престижном месте, — Артем замер, с вытянутым от удивления лицом.

Не знаю, как слова, но моя горячность произвела на него неизгладимое впечатление, — я не так хорошо знаю Максима, но из всего сказанного понимаю, что ему так же нелегко, как и тебе, просто он хорошо научился скрывать свои эмоции.

Судя по сжатым зубам и хмурому взгляду, мои слова не на шутку разозлили Артема, чей юношеский максимализм не давал ему взглянуть на проблему со всех углов.

— Скрывать эмоции, говорите? Да нет у него никаких эмоций. Он любящий только себя чертов мех. И вместо сердца у него кусок железа…

— Прекрати! — не выдержала я, — думаю, наша прогулка подошла к концу.

Я внезапно поняла, что неважно себя чувствую. Еще увидимся.

С трудом поборов желания потаскать зарвавшегося парня за ухо, я резко развернулась, и направилась в сторону каюты Джо, собираясь излить на приятеля все свое негодование, накопившееся после общения с братьями Волковыми.

— Два идиота, вот честное слово, Джо, — жаловалась я лучшему другу, лежа на кровати в его каюте и попивая вино из пузатого бокала, пока он, прядь за прядью перебирал мои волосы.

Дело было к вечеру, избавившись от верхних юбок, я расстегнула пару пуговиц корсета, и изучала свои обтянутые в чулки ноги, — один прохода мне не дает, а второй, как капризный ребенок, лелеет свои обиды. Разобрались бы уже между собой, поговорили, как нормальные люди.

— А тебе не кажется, что ты чересчур близко к сердцу воспринимаешь их вражду?

Я действительно заморочилась тем, что, по большому счету, меня не касается.

Но как объяснить это проклятому сердцу, которое рвется в бой, зная, что кто-то незаслуженно страдает.

А Макс страдал. Пусть на его вечно ухмыляющемся, породистом лице прочесть это невозможно, внутри я знала, что ненависть брата больно бьет по его чувствам.

Желание помочь ему было сильнее меня. Ну и не последнюю роль сыграло стойкое убеждение, что страдать он должен только от моей руки, и ничьей больше. А уж я-то оторвусь!

— «Просто» что? — не унимался Джо.