Охота на разведенку (СИ)

А он все говорил и говорил, ободренный ее молчанием. О том, что все произошло, потому что ему здесь тесно, работы нет, жилья нормального нет, будущего нет, вот и слетел с катушек, временное помрачение, вообще страна разваливается, надо думать о том, как дальше, куда… Всем вместе… И о будущем сына надо думать…

Марина, поразившись пришедшей на ум мысли, пристальней вгляделась в лицо бывшего, внимательно прислушиваясь к словесному поносу, вычленяя из него слова-маркеры.

Вот оно что. Вот оно значит как.

Бабка мужа была поволжской немкой. Родилась здесь, немецкого не знала, всю жизнь была коммунисткой.

Но это не помешало ее сыну, отцу Вадика, год назад подать запрос в Германию. И оказалось, что они все имеют право на какие-то привилегии, могут переехать, могут получать первоначальную поддержку. Если бы там, за границей, были родственники, то все сложилось бы проще. Но родственники не нашлись, поэтому требовалось длительное оформление документов, подача заявки и так далее.

Марина всегда к этой идее с переездом относилась прохладно и особо не вникала в тонкости. Вадик тоже не задумывался, свалив все на плечи родителей.

А после развода, само собой, вообще было не этого.

И вот теперь, судя по всему, Марина и сын были очень нужны Вадиму. И совсем не потому, что так сильно хотелось восстановить семью.

— Вадим, — прервала она его излияния неожиданно твердым и даже грубым тоном, — говори, чего ты хочешь от меня. Только давай честно.

Вадик замолчал, видимо решаясь, подбирая слова:

— Понимаешь… Пришел ответ на запрос… Нам разрешили въезд, всем вместе. Родителям, мне. И тебе с сыном.

— Поздравляю, — Марина внимательно разглядывала бывшего, ожидая продолжения.

— Надо, чтоб семья была полной, мы же так подавали документы, — Вадим говорил тихо и уже не так уверенно, как вначале, о своих несуществующих чувствах, — да и вообще… Если с ребенком, то там очень хорошее пособие.

— Вадик, остановись, — Марина вырвала руку из его ладони, откинулась назад, с изумлением и брезгливостью глядя на бывшего, — остановись, Вадик, пока я на тебя еще смотреть могу. Давай на этом закончим.