Это и позволило сделать предположение, что в обоих случаях действовал один и тот же человек, а то и одна и та же группа, хотя специалисты по заказным убийствам чуть ли не со стопроцентной уверенностью заявляли, что стрелять из одного и того же оружия два разных человека вряд ли станут… Высокие милицейские чины, скупо комментировавшие эти убийства, вынуждены были признать, что убийца Кудряшова и Сазонова является профессионалом высочайшего класса и обладает завидным хладнокровием и дерзостью…
А Варяг между тем не дал Степану Юрьеву долго прохлаждаться.
Он вызвал его к себе на дачу в подмосковный поселок Никитина Гора уже через неделю после успешного завершения его особой миссии в Петербурге.
Смотрящий спешил воспользоваться благоприятной ситуацией: после убийства Молчуна и Сиплого в рядах нэпмановских воров воцарилось смятение и растерянность, и, как говорят шахматисты, необходимо было стремительно развивать темп атаки…
…Они сидели на застекленной веранде за круглым дубовым столом.
Степан украдкой оглядывался: это был двухэтажный бревенчатый особняк старой, еще довоенной, постройки, с виду очень похожий на типичную «академическую» дачу. Да и сам этот дачный поселок, насколько успел заметить Сержант из окна черного «мерседеса», в котором его на Никитину Гору доставил Ангел, явно уже много лет находился на балансе Академии наук.
Но он, понятное дело, не стал задавать хозяину' вопросов — не его это ума дело, на чьей даче живет крупнейший криминальный авторитет России. После визита Варяга в тренировочный лагерь под Тулой, когда смотрящий своими глазами увидел, каких потрясающих достижений добились курсанты под руководством умелого инструктора, его отношение к Степану Юрьеву переменилось.
Не то что он раньше не доверял его репутации или опыту, но все же какое-то опасливое, настороженное недоверие к Сержанту испытывал. А после той поездки окончательно убедился, что не зря платит заезжему снайперу огромный гонорар и что сам этот снайпер не зря ест свой аппетитный кусок хлеба с маслом и с черной икрой… Впрочем, до настоящей дружбы им было еще ой как далеко.
