Охота вслепую

Степан усмехнулся: прямо из этого бассейна — на сексодром или наоборот: с сексодрома — в бассейн, смыть следы жарких утех…

Сержант вынул из кармана принесенный с собой рулончик скотча и заклеил Рафику рот. Потом связал ему руки и ноги и заволок в ванную комнату. Тот очнулся, приоткрыл мутные глаза, задергался, замычал. Сержант привалил обмякшее тело к стене, потом поднял связанные руки над головой Рафика и приковал их наручниками к хромированной трубе полотенцесушилки.

Сержант специально столь картинно обставил смерть пикового вора в законе: Варягу нужна была именно такая, показательная смерть.

«Пусть другим послужит страшным уроком, — говорил Варяг. — Крысятничать никому не позволено. Пусть зарубят себе на носу все, помня, как страшно умирал Рафик». И хотя этот спектакль ему был не по душе, Сержант четко выполнял заказ.

Степан выпустил последние три пули из «беретты», раздробив Рафику коленную чашечку и локтевой сустав, чтобы наверняка обездвижить жертву.

Потом установил взрывное устройство, приладив тончайший проводок к дверной ручке. На это ушло еще три минуты. Теперь, когда кто-нибудь захочет распахнуть пошире дверь в ванную, прогремит взрыв, который разнесет и Рафика, и любопытствующего на куски.

Выйдя из кабинета, Сержант плотно прикрыл за собой дверь и рысцой побежал по коридору.

Дойдя до ведущей на первый этаж лестницы, Степан поднялся в вестибюль и, лениво помахав на прощанье ничего не подозревающим охранникам, вышел.

Оказавшись на улице, он стряхнул с себя напускную вальяжность и рысцой бросился через переулок к Солянке. Там, заметив подъехавший к остановке троллейбус, быстро втиснулся в толпу пассажиров и прижался к стеклу.

Троллейбус не успел отъехать от тротуара, как прогремел глухой взрыв. Народ загалдел, заголосила какая-то тетка, а Сержант невольно поглядел на часы. Не прошло и пяти минут… Ему повезло. Ему удалось уйти.

Через два дня, в воскресенье, Степан получил из пяти разных российских городов шифрованные донесения о благополучном выполнении заданий. Из Ставрополя пришла телеграмма следующего содержания: «Дядя Леша выздоровел. Сейчас дома. Выезжаю завтра». Это отчитался Сизый, отправившийся в Сочи навестить там Эдика Джавадова. Из Иркутска докладывал Лесоповал — тоже замысловатой телеграммой: «Байкале купаться нельзя. Холодно».