Охота вслепую

Третий, дневальный по лагерю, колдовал над раскладным столиком: резал помидоры и огурцы, откупоривал привезенную Варягом бутылку коньяка «Двин».

Владислав поглядел на Сержанта, как бы готовясь завести разговор и вынуждая его задать нетерпеливый вопрос. Но Сержант молча отвернулся и притворился, будто заинтересованно наблюдает за птицами, решив про себя: захочет что сказать — сам скажет!

Закинув лицо к синему небу с редкими клочками белоснежных облаков, Владислав заметил небрежно:

— А знаешь, Степан, в Иркутске-то прокол вышел у вас.

Рому недовзорвали. Выжил, гад, после взрыва… Доставили его, бедолагу, в городскую больницу.

Сержант, нахмурившись, посмотрел на Варяга. Неужели укорял его за небрежно выполненное задание? Но нет, упрека во взгляде Варяга не было.

— Ну что же, я говорил, что, если мои бойцы оплошают, я за них доведу дело до финала, — невесело заметил Степан. — Если Рома выживет, полечу в Иркутск и доведу дело до конца — бесплатно. Это мой долг…

— Нет надобности, Степан.

Выживет не выживет, неизвестно, а кончился Рома. Вот так нередко у нас бывает, — со стороны кажется: человек вроде крепкий, не согнешь, а обстоятельства прижмут, жизнь скрутит, и оказывается, что человек слаб.

— Не понимаю я, Владислав…

— А понимать нечего. Сломался мужик. После того как твои соколы его взорвали на Байкале… Он же на катере ушел поплавать, насколько я помню… Так вот, у него развилась страшная клаустрофобия. Его, истерзанного, сначала в больницу поместили, а потом в психушку, так он в палате двух дней не вылежал, сиганул в окно с третьего этажа — башкой об асфальт, мозги в яичницу превратил.

Сейчас, говорят, к капельнице подключен. В коме неделю валяется. Так что не надо тебе никуда лететь. Потому как Рома Горячий сам отлетался.

От мангала потянуло аппетитным ароматом жареного мяса. Дневальный красноречиво замахал рукой. Сержант махнул в ответ, и оба курсанта поднесли к ним столик с готовым шашлыком на шампурах, овощи и бутылку коньяка с дагестанскими серебряными стопками.

Сразу отошли, чтобы не мешать беседе.

Сержант разлил коньяк по стопкам, они с Варягом чокнулись, выпили.

— Дай бог не последняя, — усмехнулся Варяг.

Он отрывал крепкими зубами горячие душистые куски мяса от стального штыря, жевал и продолжал поглядывать на Сержанта. Тот молчал. Они еще выпили, еще закусили. Варяг закурил.

— А я ведь к тебе с новым делом, — наконец произнес он тихо.

— Я догадался, — спокойно кивнул Сержант.