Охота вслепую

Вы меня поняли? Точное место и дату вам сообщат позднее.

Confirmed kill — «подтвержденное убийство», устранение со стопроцентной гарантией. Ему ли не знать этого жаргона…

— После успешного выполнения акции сразу получите обещанную сумму.

— Обычно я беру аванс.

— Нет, — категорично отрезал незнакомец. — Выполните заказ — получите полную сумму.

— Через пятьдесят километров от места ликвидации. Подробности в письме, которое доставят вам в отель. Никуда оттуда не съезжайте. Может быть, вам понадобится оружие?

Сержант покачал головой:

— Спасибо, не надо.

У нас свое…

— Да. я хотел бы вас предупредить: если вы надеетесь от нас скрыться, то зря надеетесь! — Долговязый выдавил наигранно любезную улыбочку и поднялся, давая понять, что разговор завершен.

— А где гарантия, что вы не подставите меня после акции? — спросил Сержант, вставая.

— Гарантия? — усмехнулся незнакомец и добавил надменно: — Моя единственная гарантия — это мое честное слово.

— Не густо, — усмехнулся Степан.

Но выбора у него и впрямь не было.

Его поймали в ловушку, как глупого мышонка. И выбираться из этой ловушки придется на свой страх и риск.

На душе у него было муторно. Он шел по ночному Риму не разбирая дороги. Встреча с незнакомцем спутала все планы. Пока не закончено одно дело — ликвидация Россетти — браться за другой заказ было против правил, но Сержант понимал, что его загнали в угол. Этот гад слишком много знал о Долане-Юрьеве и было понятно, что играть с ним в кошки-мышки — себе дороже.

Степан проходил мимо бара, из раскрытой двери которого доносилась разухабистая музыка.

Зайти, что ли… Он вошел в прокуренный полуподвальчик и направился к стойке. За стойкой суетился толстый, в три обхвата, бармен в белом фартуке.

— Синьор? — приветливо осклабился бармен.

— Граппу, пожалуйста, — бросил Сержант, по инстинктивной привычке искоса оглядев публику. В зале оказалось занято три столика: троица юнцов в дальнем углу пила пиво и громко балагурила, два благообразных старика в центре потягивали красное вино, а у самой входной двери две сильно накрашенные женщины — обеим лет по тридцать — цедили какой-то ликерчик из широких низких бокалов.

За стойкой бара, кроме Сержанта, никого не было.

Он опрокинул в глотку стопку терпкой итальянской водки и знаком попросил повторить. Мысленно он прокручивал разговор в сквере и гадал, что бы это значило. Значить это могло что угодно, но больше всего это походило на хитрую подставу. Итак, за ним следили.