Охота вслепую

А потом он стал замечать, что она к нему как-то стала охладевать, что ли… Однажды у них зашел разговор о будущей семье. Наташа сама его завела. Жить в его родительской тесной и обшарпанной однушке она категорически не хотела.

— Если бы ты нормально себя вел, — заявила она, — то, учитывая твои военно-спортивные достижения, давно бы уж получил у нас двухкомнатную в новом районе… — Она снова начала раздражаться, что с ней всегда происходило, когда разговор заходил об улучшении их жилищных условий. — Ты же знаешь, майор Потапов квартирами занимается.

Надо бы к нему подкатиться, или Лиховцева попросить, или Семахе в Москву позвонить, чтобы он подключился… Ты что же думаешь, тебе в жизни все само в руки будет падать? Надо действовать, добиваться, не сидеть сиднем…

Наташина идея обратиться за помощью к Потапову его даже обрадовала: странно, как это он сам не додумался! Дело в том, что Борис Сергеевич Потапов раньше работал в центральном аппарате ЛенУВД на какой-то бумажной должности, но после перевода в Ленугро в связи с недавней политикой «укрепления кадров» старые свои связи не утерял, а даже упрочил, так что, ввинтившись в жилищную комиссию парткома, он очень быстро стал лично контролировать процесс распределения ведомственных квартир, которые выделялись для нуждающихся в улучшении жилищных условий сотрудников Ленинградского уголовного розыска.

Потапов был мужик свой: без выкрутасов и закидонов, без гонора — и любого, кто ни заходил к нему в просторный кабинет на втором этаже, будь то хоть полковник-важняк, хоть водитель-сержант, привечал радушно и провожал обещанием всячески помочь в «положительном решении вопроса». К нему даже кликан прилип: «положительный вопросорешатель».

Майор Потапов был маленький, кругленький, с заметным животиком — и притом крепко стоящий на земле. Он имел миловидную и такую же, как он сам, рано раздобревшую жену, которая работала заместителем главного бухгалтера в центральном аппарате ЛенУВД, да двух дочурок-погодков и, хотя звезд с неба не хватал, считался образцовым служакой на всех постах, получая от начальства поощрения и повышения, причем, как подозревали многие, не столько за служебное рвение, сколько за личную преданность и готовность посодействовать в жизненно важных бытовых вопросах.

— Ну а что ж ты раньше-тο ко мне не заходил? — с искренним недоумением воскликнул Потапов, выслушав Степана. — Такие дела, брат, на щелчок не обделываются.