Охота вслепую

Один, подполковник Сергей Меньшиков, который месяц бегал за Степаном и заискивающе рассказывал ему, как тяжело ютиться вчетвером в однокомнатной развалюхе на окраине, решительно заявил, что виноват не так лейтенант Юрьев, как сам коллектив, потому что не смог вовремя разглядеть замаскировавшегося носителя чуждой идеологии — идеологии рвачества, мошенничества и обмана.

Стараясь не глядеть в сторону Степана, выступил со своим словом и Васька Макеев. Он тоже выразил сожаление, что вовремя не обратил внимание на дурные наклонности товарища Юрьева, которые поначалу не бросались в глаза, а в истории с квартирными махинациями проявились сполна.

Но виноваты все, не углядели…

Чтобы дать шанс Юрьеву исправиться и вновь стать человеком, достойным звания советского милиционера, ему посоветовали подать заявление об увольнении из утро по собственному желанию и перейти в другой отдел — например, в ГАИ. На том заседание товарищеского суда объявили закрытым.

Не замечая вокруг себя ничего — ни пешеходов, ни машин, не разбирая дороги, Степан брел к себе на Литейный. Странно: Наташа вчера даже не позвонила. А он весь день был занят — вернее, старался себя чем-то занять, чтобы не думать о предстоящем товарищеском суде, — и не виделся с ней на работе, обходя кабинет Лиховцева стороной. Придя домой, он сел, на зажигая света, на тахту и уронил голову. В ГАИ пойти? Как же, разбежался… Лучше уж совсем уволиться из милиции.

А куда пойти? Что он умеет?.. Как что? У него же какое-никакое юридическое образование. Английский, опять же, знает — пусть не в совершенстве, но Агату Кристи и «Морнинг стар» читать может. Ну и стрелок он классный… Это тоже плюс. Нет, врете, гады, ни в какую ГАИ вы меня не отправите! Да с его-то анкетой ему везде, в любом уголке огромной страны, широкие горизонты открыты. Станет адвокатом, на худой конец — юрисконсультом на большом предприятии, плохо ли?

Степан встал и прошелся по комнате.

Позвонил Наташиной тетке. Та сказала, что Наташи дома нет, и когда вернется, неизвестно. Куда же она могла деться? А может, к Ваське отправилась — стыдить его, мерзавца, за предательское выступление на суде? Впрочем, чего его стыдить, он же как уж, всегда вывернется… У него и отговорка найдется: попробуй, мол, не выступи в унисон с другими — так поставят на цугундер, потом не обрадуешься.