Охота вслепую

Доллары… Откуда же у майора советской милиции доллары? Да еще столько. Он пересчитал бумажки: всего тут набралось четыре тысячи триста долларов. Солидная сумма.

И вдруг Степана осенило. Он даже оробел от внезапной и чем-то даже пугающей мысли. С этими деньжищами оказаться бы сейчас за кордоном… И тут в голове все завертелось вихрем, как на бешено мчащейся карусели, рваные воспоминания, как мельтешня кинокадров, сшибаясь и валясь друг на друга, замелькали перед мысленным взором: скользкая усмешечка майора Потапова, запрокинутая голова Наташи, круглые фальшивые глаза Макеева, широкоплечая фигура Кривощеина, перевязанное лицо главбуха Серегина, капризно изогнутые губы директора типографии Романова…

Да пропади оно все пропадом! Что его тут удерживает? Наташа его бросила, люди, которых он считал близкими товарищами и даже друзьями, трусливо отказались от него, его имя облито грязью, от которой теперь век не отмыться… В ГАИ служить? Да пошли вы все…

Решение пришло внезапно и опалило его сознание огнем.

Сейчас или никогда. Вдалеке он заметил приближающуюся пару автомобильных фар. Он вышел на проезжую часть и поднял руку. Белая «Волга» с красным крестом на боку остановилась, и Степан плюхнулся на переднее сиденье рядом с водилой.

— В грузовой порт! — коротко бросил он.

Выйдя из машины метрах в пятистах от нужного места, он быстро нашел кое-как заложенный досками проем в бетонном заборе. Втянув живот и съежившись, Степан втиснулся в щель и благополучно пролез внутрь.

Порт не спал.

Казалось, интенсивность трудовой деятельности в ночное время здесь только возрастала. Мостовые и башенные краны споро переносили рифленые многотонные контейнеры с причалов на палубы сухогрузов и обратно, лучи прожекторов чертили яркими лучами кромешную тьму над _водой, из далеких матюгальников неслись отрывочные команды невидимым рабочим.

Спрятавшись в тени за бетонной постройкой неопределенного назначения, откуда просматривался ближайший причал с пришвартованным судном — длинным, похожим на гигантского черного аллигатора, сухогрузом с темной птицей палубного крана, Юрьев стал спокойно оценивать обстановку.

Яркий сноп света падал на борт и высвечивал надпись на немецком языке: «Morgenstem». Под названием судна более мелкими буквами стояло «Hamburg». Скосив глаза вправо, он сразу же обнаружил стайку таможенников, роившуюся у сходней, скинутых с палубы сухогруза-иностранца. Сразу за немцем темнело вытянутое тело другого сухогруза.