Охотник за тенью

Психопат-всезнайка, напомнил себе Маркус.

Мальчик снова уселся в той же позе, сгорбившись, сунув руки под колени. Но опять стал смотреть в объектив видеокамеры.

Мальчик смотрел пристально, и у Маркуса возникло неприятное ощущение. Как будто Виктор мог видеть его сквозь экран.

Через мгновение Виктор послушался психиатра и повернулся к нему.

Эти слова не произвели на мальчика никакого впечатления, он по-прежнему сидел неподвижно.

Прошло какое-то время, потом Виктор что-то сказал. Но голос у него был слишком слабый, никто ничего не расслышал.

– Что он сказал? – спросил Клементе.

Мальчик повторил немного громче, но тем же дрожащим голосом:

Оба врача никак не отреагировали, они ждали продолжения. Но тщетно. Виктор снова, в третий раз, повернулся к видеокамере.

Мальчик медленно поднял руку и указал на что-то.

Виктор молча продолжал смотреть в одну точку.

Виктор покачал головой.

Виктор не пошевелился.

Но мальчик по-прежнему смотрел в ту сторону. У Маркуса и Клементе возникло неприятное ощущение, будто злобный взгляд Виктора направлен на них.

Переглянувшись, врачи встали и направились к двери. Выйдя из комнаты, оставили мальчика одного, но видеокамера продолжала снимать. Маркусу это показалось странным. Но Виктор продолжал невозмутимо глядеть в объектив, и на лице его не дрогнул ни один мускул.

Пенитенциарий пытался что-то прочесть в этом глубоком взгляде. Какую тайну он скрывает? Что Виктор сделал со своей сестрой?

Так прошла почти целая минута. Потом пленка кончилась, и экран погас.

– Теперь мы знаем его имя, – ликовал Клементе.

Два твердых отправных пункта: эта видеокассета и найденная в исповедальне базилики Святого Аполлинария запись голоса монстра, с которой и началось их расследование.

Видео- и аудиокассета – две крайние точки. Монстр – ребенок и взрослый человек. Что случилось в этом промежутке? А прежде?

– В прошлом исповедальню в базилике Святого Аполлинария использовали преступные группировки, чтобы передавать сведения полиции, – подытожил Маркус, пытаясь разложить все по полочкам.

– Возможно, он, выйдя из института «Гамельн», совершил еще и другие преступления. – Клементе указал на экран. – Ведь мы знаем, как обстоят дела: большинство детей или подростков, однажды нарушивших закон, и дальше идут по этой дорожке.

– Их судьба определена, – согласился Маркус.