Охотник за тенью

Они были заняты тем, что выясняли имя новой жертвы монстра.

Поэтому следовало как следует надавить на этого Альфонсо Гарсию, пока какой-нибудь представитель посольства не явится и не потребует освободить его в силу дипломатической неприкосновенности. Этот тип дал номер телефона, по которому можно подтвердить его личность, но Креспи вовсе и не собирался туда звонить.

Он сам займется его допросом. И заставит субчика говорить.

Но до этого ему срочно было необходимо выпить кофе. Поэтому холодным утром римской зимы он вышел из здания и пересек площадь Эуклиде, направляясь в одноименный бар.

– Комиссар, – окликнул его кто-то.

Креспи уже входил в заведение, но обернулся. Какой-то мужчина шел ему навстречу и махал рукой. На журналиста не похож. Определенно филиппинец: скорее всего, слуга в каком-нибудь из аристократических домов квартала Париоли.

– Приветствую вас, комиссар Креспи, – проговорил Батиста Эрриага, догнав его. Он немного запыхался, пришлось побегать. – Могу я с вами поговорить?

– Я очень спешу, – досадливо отмахнулся тот.

– Это ненадолго, обещаю. Я угощу вас чашечкой кофе.

Креспи не терпелось отделаться от назойливого типа и спокойно выпить эспрессо.

– Послушайте, я даже не знаю, кто вы такой и откуда вам известно мое имя, и я уже сказал: у меня нет времени.

– Вы ее не знаете, но это умная девочка. Ей четырнадцать лет, она учится в средней школе. Как и все в ее возрасте, она много мечтает, строит множество планов. Очень любит животных, а с некоторых пор ей нравятся также и мальчики.

– О ком вы говорите? Я не знаю никакой Аманды.

Эрриага хлопнул себя по лбу:

– Ну конечно, какой же я дурак! Вы не знаете ее потому, что, по правде говоря, ее никто не знает. Аманда должна была родиться четырнадцать лет назад, но какой-то лихач сбил ее мать на пешеходном переходе в одном из периферийных кварталов, а сам скрылся с места происшествия: его так и не нашли.

Эрриага не сводил с него обвиняющего взгляда.

– Аманда – имя, которое та женщина выбрала для своей дочери. Вы этого не знали? Похоже, нет.

Комиссар тяжело дышал, вглядываясь в человека, стоявшего перед ним, но не решаясь заговорить.

– Знаю, вы очень набожный человек: каждое воскресенье ходите к мессе и причащаетесь. Но я здесь не затем, чтобы судить вас.