Охотник за тенью

Ведь единственные отношения, построенные на личных чувствах, какие удалось ему установить после потери памяти, оставили горький осадок. Он еще вспоминал Сандру, но все реже и реже. Иногда задавался вопросом, где она, счастлива ли. Но не осмеливался воображать кого-то рядом с ней: близкого человека, с которым можно обменяться мыслями. Это причинило бы ненужную боль.

Зато ему случалось часто говорить с Клементе. Диалог, напряженный и конструктивный, происходил в мыслях. Маркус говорил другу все, что не сумел или не захотел сказать при его жизни.

И только когда вспоминал о последнем уроке, который так и не был преподан, все сжималось у него внутри.

Два года назад он отказался от сана. Но очень скоро убедился, что это не работает. Можно отказаться от чего угодно, только не от своей природы. Эрриага оказался прав: что бы он ни делал, куда бы ни ехал, себя изменить не мог. С этим ничего нельзя было поделать, несмотря на мучительные сомнения. Время от времени, наткнувшись на заброшенную церковь, он заходил туда и служил литургию.

Иногда происходило нечто необъяснимое. Во время мессы кто-то неожиданно появлялся и слушал. Маркус не был уверен, что Бог воистину существует, но понимал, что необходимость в Нем объединяет людей.

Высокий негр следил за ним почти целую неделю.

Маркус снова заметил его, когда бродил по шумному, пестрому рынку Балогун. Он держался на расстоянии метров десять. Место было бойкое, настоящий лабиринт, там торговали всем, чем угодно, и было легко слиться с толпой.

Но Маркусу не понадобилось много времени, чтобы его вычислить. Из того, как этот человек проводил слежку, можно было сделать вывод, что у него мало опыта в таких делах, но кто его знает. Вдруг преступная группировка, которой он занимался, узнала о нем и приставила шпиона.

Маркус остановился у ларька, где торговали напитками. Расстегнул воротник белой льняной рубашки и попросил стакан воды. Пока пил, вытер шею носовым платком и заодно огляделся. Человек тоже остановился и делал вид, будто рассматривает цветные ткани, выложенные на прилавок.

На нем была светлая туника, в руках – матерчатая сумка.

Надо что-то предпринять, решил Маркус.

Он подождал, пока голос муэдзина не начнет созывать правоверных на молитву. Часть продавцов и покупателей замерли, ибо половина населения Лагоса – мусульмане. Воспользовавшись этим, Маркус ускорил шаг и углубился в лабиринт узких переулков. Тот человек последовал за ним.