Охотник за тенью

А что, если он все время был здесь?

Вообще это объяснило бы, откуда такое отличное знание систем слежения. Но Маркус исключил такую гипотезу, ведь в ходе расследования, не давшего результатов, он разобрал по косточкам жизнь каждого, будь то мирянин или клирик, кто работал внутри маленького государства и мог иметь что-то общее с человеком, изображенным на фотограмме, европеоидной расы, лет за пятьдесят.

Привидение, сказал себе Маркус. Призрак, способный появляться и исчезать, когда ему заблагорассудится.

Маркус направил луч фонаря на деревья. Дьявол выбрал идеальное место. Вдали от посторонних взглядов. И жертву выбрал тоже идеальную.

«Ее имя держат в тайне, – сказал Клементе о молодой монахине. – Это одно из правил ордена, в который она вступила».

На людях сестры покрывали лица куском ткани. Маркус видел, как монахини с закрытыми лицами пришли за останками бедняжки.

Так одна из них сказала, проходя мимо, в то время как Клементе тащил его прочь.

«Почему убийца выбрал одну из монахинь?» – спросил себя Маркус.

«Время от времени сестры гуляли в лесу, – говорил Клементе. – Сюда почти никто не заходит, никто не мешает им молиться».

Маркус вспомнил, как нагнулся, чтобы лучше рассмотреть. Белая кожа, маленькие груди, пах, бесстыдно выставленный напоказ. На отрубленной голове – белокурые волосы, очень коротко остриженные. Голубые глаза, воздетые к небу, словно в молитве.

Да, и она была молода, невинна и очень красива. Но если она закрывала лицо, откуда убийце было об этом знать?

– Он ее видел раньше, – вырвалось у Маркуса непроизвольно.

Части головоломки начинали складываться, как на той картине Караваджо, что хранится в церкви Сан-Луиджи деи Франчези; картине, перед которой началось его обучение.

«Ищи аномалию, Маркус», – говорил наставник. И Маркус нашел ее.

«Здесь есть небольшая обитель, очень строгих правил, сразу за лесом», – сказал тогда Клементе. И Маркус направился туда.

Вскоре лес поредел, и показалось приземистое серое здание строгих очертаний.

Пенитенциарий подошел к двери и постучал. Очень скоро загремели засовы, и дверь отворилась. Лицо монахини было закрыто черной тканью. Она взглянула на Маркуса и тут же отошла в сторону, давая пройти: его как будто ждали.

Маркус вошел, сестры перед ним выстроились в ряд. Он сразу понял, что, глядя на окна, не ошибался. Свечи.