Охотники и жертвы

«Куколка» отступила, потянув Аарона за руку.

– Эй, Аарон! – бодро окликнула я его, вспомнив, что он, как-никак, тоже здесь. – Рада была повидаться с тобой.

Он быстро кивнул мне и натянуто улыбнулся. Девица потащила его прочь. Все тот же старина Аарон! Может, он симпатичный, но уж никак не агрессивный.

– С тобой все в порядке? – спросила я Лиссу. Она кивнула. – Имеешь хоть какое-то представление, кто эта девица, которой я только что угрожала?

Я повела ее в сторону раздаточной, но она покачала головой.

– Пойдем поищем «кормильцев».

Странное чувство пронзило меня. Я так привыкла быть единственным источником крови для нее, что мысль о возвращении к нормальной моройской практике казалась противоестественной и даже почему-то беспокоила меня. А между тем – с чего бы? Ежедневное «кормление» – часть моройской жизни, то, чего я не могла предложить ей, пока мы жили самостоятельно. Это была неловкая для нас обеих ситуация, в дни «кормления» я чувствовала слабость, а она испытывала то же самое между ними.

Мне следовало бы радоваться, что она возвращается к нормальному образу жизни.

Я заставила себя улыбнуться.

Мы пошли в комнату для «кормления», смежную с кафетерием. Она была разделена на небольшие кабинки с целью обеспечения относительного уединения. На входе нас приветствовала темноволосая моройская женщина. Глядя вниз, на свой пюпитр, она принялась листать страницы. Найдя то, что требовалось, она сделала какие-то пометки и жестом пригласила Лиссу следовать за собой. На меня она бросила недоумевающий взгляд, но вслух ничего не сказала.

Она подвела нас к одной из кабинок, где, листая журнал, сидела полная женщина средних лет. При виде нас она улыбнулась. Глаза у нее были слегка остекленевшие, с мечтательным выражением – как у большинства «кормильцев». Скорее всего, она уже приблизилась к своей квоте на сегодняшний день – судя по тому, под каким кайфом была.

Ее улыбка стала шире, когда она узнала Лиссу.

– Рада вашему возвращению, принцесса.

Встретившая нас моройская дама ушла, а Лисса села в кресло рядом с женщиной.

Я почувствовала в Лиссе ощущение дискомфорта, но немного не такое, как у меня. Для нее в этом тоже было нечто странное – в последний раз она «кормилась» так давно. У «кормилицы», однако, такого оправдания не было. Выражение страстного желания скользнуло по ее лицу – как у наркомана перед получением очередной дозы.

На меня нахлынуло отвращение. Въевшийся инстинкт, который вырабатывался годами.