Охотники и жертвы

Полуденное солнце сияло холодным, золотистым светом. Человеческие гены во мне порадовались ему; как всегда, возникло сожаление, что из-за повышенной чувствительности мороев к свету мы вынуждены жить большую часть времени во тьме.

Надзирательница в коридоре Лиссы удивленно открыла рот при виде нас, но остановить Дмитрия не посмела.

– Она в ванной, – сказала я. Надзирательница ринулась следом за мной, но я остановила ее. – Она слишком расстроена. Дайте мне сначала одной поговорить с ней.

Дмитрий обдумал мои слова.

– Хорошо.

Даем вам минуту.

Я вошла в помещение ванной.

Изнутри послышался негромкий звук, похожий на рыдание. Я миновала пять кабинок для купания, прежде чем обнаружила одну запертую.

– Впусти меня, – попросила я, стараясь говорить уверенно и спокойно.

Послышалось сопение, и спустя несколько мгновений дверь открылась. К чему, к чему, а к увиденному я совсем не была готова. Лисса стояла передо мной…

Охваченная ужасом, я вскрикнула и чуть не позвала на помощь, но, приглядевшись внимательней, обнаружила, что кровь в основном не ее.

Она выглядела так, как будто испачкала в ней руки, а потом, потерев лицо, и его тоже. Она осела на пол, и я рядом с ней, на коленях.

– Как ты? – прошептала я. – Что случилось?

Она лишь покачала головой, но из глаз снова полились слезы и лицо сморщилось. Я взяла ее руки в свои.

– Вставай. Давай я помогу тебе умыться…

Я смолкла. Нет, там все же была и ее кровь. Запястья пересекали ровные линии, не в тех местах, где проходили ключевые вены, но тем не менее по коже бежали красные ручейки.

Она не стремилась перерезать вены, не стремилась истечь кровью. Наши взгляды встретились.

– Прости… Я не хотела… Пожалуйста, не говори никому… – Она разрыдалась. – У меня крыша поехала, когда я увидела это. Я была так расстроена, что просто не сумела сдержать себя… – Она кивнула на запястья.

– Ладно, – ответила я чисто автоматически, недоумевая по поводу того, что за «это» она имела в виду. – Вставай.

– Еще секундочку! – отозвалась я.

Подвела Лиссу к раковине, смыла кровь с ее запястий.

Достала «аптечку» и торопливо наклеила на порезы лейкопластырь. Кровь уже текла еле-еле.

– Мы входим, – заявила надзирательница.

Я сдернула с себя рубашку, отдала Лиссе, и она только-только успела натянуть ее, как вошли Дмитрий и надзирательница. Он мгновенно оказался рядом с нами, и только тут до меня дошло, что, стремясь скрыть порезы Лиссы, я забыла про кровь на ее лице.

– Это не моя, – быстро объяснила она, заметив выражение его лица.