Охотники и жертвы

И Ральф тоже, в смысле, что ты и он…

Ральф? Никакое количество алкоголя или даже наркотиков не заставило бы меня прикоснуться к нему.

– Я… что? Занималась сексом и с Ральфом?

– Что, я спала с целой баскетбольной командой?

– Он говорит… они оба говорят… что ты позволяла им… ну… пить свою кровь.

Даже на меня это подействовало, точно удар. Давать пить свою кровь во время секса. Грязнее этого просто быть ничего не может. Постыдно. Порочно. Хуже, чем быть ветреной или даже шлюхой. В миллион раз хуже, чем давать Лиссе свою кровь в интересах ее выживания.

Это и означает быть «кровавой шлюхой».

– Что за чушь! – воскликнула Лисса. – Роза никогда бы не… Роза?

Однако я уже ничего не слышала. Я погрузилась в свой собственный мир, и этот мир повел меня через весь класс прямиком к Джесси и Ральфу. Оба подняли взгляд – выражение физиономий отчасти самодовольное, отчасти… нервное, да. Ничего удивительного, поскольку оба знали, что оболгали меня.

Весь класс замер, по-видимому рассчитывая, что сейчас последует что-то вроде решающего поединка.

– Что вы себе позволяете? – спросила я тихо, угрожающим голосом.

Теперь физиономию Джесси перекосило от ужаса. Он, конечно, выше меня, но мы оба знали, кто победит, если дело дойдет до схватки. Ральф, однако, самоуверенно ухмыльнулся мне.

– Мы не делали ничего такого, что тебе не понравилось бы. – В его усмешке появился оттенок жестокости. – И даже не мечтай хотя бы дотронуться до нас. Только посмей, и Кирова вышибет тебя отсюда.

Ученики в классе затаили дыхание, ожидая дальнейшего развития событий. Удивительно, как это мистер Надь сумел не заметить разворачивающейся на его уроке драмы. Мне хотелось врезать им, отколошматить так сильно, что обращение Дмитрия с Джесси выглядело бы легким похлопыванием по спине. Хотелось стереть ухмылку с физиономии Ральфа.

Но пусть он и козел, в его словах содержалась истина. Если я хотя бы прикоснусь к ним, Кирова в мгновение ока выгонит меня.

Оставшаяся часть дня прошла ужасно. Отказавшись от драки, я открыла себя для насмешек со стороны. Слухи и шепотки зазвучали громче. Все откровенно таращились на меня. И смеялись. Лисса пыталась заговорить со мной, успокоить меня, но я игнорировала даже ее.