Охотники Селесты

Ну убивал и убивал, никакого шевеления в душе не возникало. Впрочем, если не возникает шевеления, то и хрен с ним. Комплексом Роди Раскольникова никогда за собой не замечал. Да люди это были как бы гипотетические, даже не земляне. Как это называется, а, точно, Ксеносы, вот.

Но кризис девяностых поставил крест на всех мечтаниях. Поступил в тот же «Политех», который стал университетом, на кафедру «Технологии машиностроения». И даже его закончил, а как не закончить, если отец там был старшим преподавателем, а мать методистом на соседней.

А дальше всячески пробивался, чтобы успешно пополнить собой тесные ряды «офисного планктона». С семьей, как я уже рассказывал не сложилось. Редкие и короткие интрижки разбились об мою асоциальность. Подстраиваться под вторую половину не желал категорически. Не то, что женщины были плохие или я такой уж карликовый домашний тиран, просто не сложилось. Вспоминать прошлую жизнь, быстро надоело, а перед глазами почему-то всплыло укоризненное лицо Леночки. Но, неожиданно для самого себя, я, поворочавшись, уснул. Все же день был очень насыщенным, и мозгу тоже нужен был отдых.

… Я бежал по каким-то темным коридорам, озаряемых только лампами аварийной сигнализации и вспышками выстрелов, сжимая в руках странную футуристическую конструкцию. И периодически из неё стрелял, пытаясь попасть в подсвеченные красным контуром темные мелькающие впереди силуэты. Перед глазами отображалась тактическая информация. Бросок плазменной гранаты, перекат, очередь стальных иголок прошивает две дезориентированных фигуры в скафандре техников.

Дальше не раздумывая, кинулся броском в раскрытую дверь и выстрелил из подствольного гранатомета в следующую раскрытую дверь, сзади бегут черные фигуры в броне-скафандрах, это свои. Как же я всех ненавижу, и своих, и чужих, но эта чертова железяка в голове не дает пристрелить всех, кто попадает в радиус обзора. Поэтому сублимирую свою ярость на том, что можно разрушить и разорвать. Впереди раздаются звуки стрельбы, подчиняясь невидимому командиру в голове, бегу туда, он не позволяет отступать и трусить. А дальше, как в замедленной съемке наблюдаю за летящей прямо в лицо плазменной гранатой…

Проснулся в холодном поту. То, что это не сон я понял сразу, это картинки из прошлого. Скорее всего, во сне ослабевают какие-то скрепы, и память начинает возвращаться. Сложно сказать, к добру, или к худу, моя память, она только моя, и я предпочитаю помнить все.