Охотники за пиратами XXI века. Защита торгового флота

– Милейший! Мы дрейфуем тут, словно мишень, который час – являемся довольно легкой добычей абордажной команде. Где обещанное оружие? Хочешь узнать, сколько стоят сутки фрахта? У меня в танках сто пятьдесят тысяч тонн ливийской нефти стынет! Сказать, во сколько пароходство оценивает сутки простоя? Пятьдесят тысяч долларов!

– Не волнуйтесь, мастер, я знаю, что делаю! Надо подождать! – заверещал Джексон, пообещал позвонить в урочное время выхода на связь с Большой землей.

Хайдаров хмуро сдвинул брови и всем видом дал понять, что аудиенция завершена.

Экс-полковник, выйдя за дверь, тихо ругнулся, а позже, заглянув к нам на огонек испить чаю, дал волю эмоциям и громко орал, брызгая слюной, в адрес капитана. Но мы тоже нервничали и, в ответ на наши расспросы Джексон вспылил – швырнул на стол ложечку и, не допив чай, как обычно, убежал в свою каюту.

Днем, во время смены вахты, Гарик в очередной раз отвел меня на крыло и поделился своими подозрениями:

– Так я и думал, что дело нечисто! Ты слышал? Ливийская нефть! Со всех сторон засада! Чую – мы крупно влипли…

– Ну и что с того, что нефть ливийская?

– А то! Пахнет политикой! Или хуже того – контрабанда!

– Ну, если тебя чутье опера не подведет – лет десять получишь…

– Вот мля! Чуяло мое сердце! – Принял заговорщицкий вид и хрипло продолжил: – Надо срочно эту мысль перекурить! Я убег! Потом, когда сменишься, покумекаем, что к чему… Встречаемся через четыре часа в овнерской…

И, забавно сгибая в коленях длинные ноги, Гарри поспешил вниз по трапу в заветную курилку.

Каждые полчаса старпом и начальник радиостанции попеременно запрашивали берег, но арабы лишь монотонно бубнили, мол, через пять минут будет катер, ожидайте. Прошла еще одна вахта – мастер вновь лично вышел на связь.

«Подождите полчаса! Катер вышел! Ждите!» – последовал бодрый ответ.

«Пять минут! Катер к вам же вышел! Ждите!»

– Вот теперь я узнал, что такое арабские пять минут, – пробурчал Ринат.

Танкер медленно покачивался на легкой зыби и дрейфовал в сторону двенадцатимильной пограничной зоны.

Джексон нервничал, грыз зубочистки и время от времени либо выбегал на мостик, размахивая руками и набирая йеменские номера по мобильнику в попытке уловить волну связи, либо взбегал по трапу на пеленгаторную палубу, пытаясь дозвониться хотя бы с этой верхотуры.

На Джексона и впрямь было больно смотреть: полковник заметно осунулся и посерел лицом, руки его нервно дрожали.