Охотница для оборотня (СИ)

- Поддаётся, но тяжело, - резюмировал он спустя несколько секунд. – Помоги мне немного, только старайся не шуметь.

Оборотень толкал скульптуру с одной стороны, я же пристроилась с другой. Экспонат тронулся с места и поехал, скрежеща и оставляя глубокие борозды в мраморе. Мы тут же остановились и прислушались. Кажется, пронесло, и никто не выскочил на производимый нами шум. А возможно, что ужасно громким он казался только нам. По крайней мере, так я себя успокаивала, когда мы продолжили толкать эту огромную штуковину подальше от стены, у которой она стояла.

Мы сдвинули её буквально на несколько шагов, а усилий было затрачено столько, что я уже чувствовала себя выжатой и взмокшей от пота. И конечно, главные опасения вызывал издаваемый при передвижении натужный скрип. Царапины в темноте были не особо заметны, а завтра, когда музей откроется, надеюсь, мы с Ароном будем уже далеко отсюда.

Оборотень подошёл к освободившейся стене и положил на неё ладони. И снова я стала свидетелем чуда, камни, которых касались его руки, засветились красным, и часть стены отъехала в сторону, открывая проход в спрятанную от посторонних глаз комнату – лабораторию главы общины оборотней, одного из сильнейших колдунов довоенного периода.

Мы уже было вошли внутрь, как вдруг раздавшиеся за спиной в полнейшей тишине аплодисменты заставили нас обернуться. На пороге выставочного зала стоял высокий пожилой человек в длинном тёмном балахоне и хлопал в ладоши. Тут же повсюду загорелся свет.

- Нет-нет, молодой человек, не спешите, - старик, оказавшийся совершенно седым, махнул на оборотня рукой, и тот застыл в неестественной позе. Подвижность сохранили лишь глаза. «Так вот как они создали ту скульптуру», - подумалось вдруг мне. – «Неужели и Арона ждёт та же участь?»

- Ты молодец, Гула, - обратился старик ко мне, улыбаясь.

- Я не понимаю, о чём вы говорите, - я действительно не понимала, даже обернулась назад, где, возможно стоял кто-то ещё, к кому он обращался.

- Ты просто не помнишь, Гула. – Он смотрел так по-доброму, будто был моим дедушкой, воспитывавшим меня сызмальства. – Сейчас я это исправлю.

Он сделал рукой какой-то пасс и послал мне что-то невидимое, неощутимое.