Охотница для оборотня (СИ)

Мужчина снял меховую куртку, оставшись в рубахе и штанах, и чуть погодя я тоже последовала его примеру. Доставая из мешка лепёшки и вяленое мясо, я то и дело ловила на себе его потемневший взгляд, я знала, о чём он думает и чего хочет. Но готова ли я дать ему желаемое? Немного поразмыслив и прислушавшись к своим ощущениям, я ответила утвердительно. Да, я готова. Покидала провизию в мешок, даже не стараясь укладывать аккуратно, и сняла рубашку. Мужчина бросил на меня быстрый взгляд, как бы спрашивая, уверена ли я.

Ничего не говоря, я легла на шкуры и, приподняв бёдра, сняла штаны. Он слишком много раз спасал меня и заботился обо мне, чтобы я проигнорировала его желание. Но не только благодарность двигала мною, влечение было обоюдным.

Арон начал медленно двигаться ко мне, будто давая мне возможность передумать, приблизился вплотную и так же медленно начал снимать одежду. Всё это время мы не разрывали зрительного контакта. Он снял рубаху и штаны и лёг рядом со мной на шкуру.

Мужчина всё ещё медлил, хотя его желание уже стало заметным. Поэтому я первая прижалась к нему и поцеловала.

Он мгновенно ответил, его губы захватили мои, сначала медленно и нежно, постепенно становясь всё более властными, они будто захватывали, завоёвывали, подчиняли. Я перестала осознавать, что со мной происходит, все мысли исчезли из головы, растворились, оставив лишь единственное желание – подчиниться, отдаться ему без остатка. И он брал, утверждая своё право и отдаваясь мне в ответ, ловя губами мои стоны и заменяя их своими.

И когда небытие поглощало меня, доведённую до вершины, я выдохнула его имя:

Потом мы долго лежали, прижавшись друг к другу, так и оставаясь слившимися и не размыкая объятий. Будто обоим не хотелось терять то волшебство, что произошло сейчас между нами, и возвращаться в реальный мир. У меня появилось стойкое ощущение, что эта ночь окончательно изменила наши отношения, сделав ближе друг к другу, позволив раскрыться самому и раскрыть партнёра.

Та щемящая нежность, с которой Арон обнимал меня после акта любви, говорила о том, для него это не просто возможность снять напряжение, она скрывала более глубокие эмоции, его потребность во мне. И я прижималась к нему ещё сильнее, ошеломлённая собственным откликом.

В себя я приходила довольно долго, но, когда ко мне наконец вернулась способность мыслить, я почувствовала неудобство и тяжесть тела, лежавшего сверху.