Охотница для оборотня (СИ)

И я сделала себе пометку – для мужчины она много значит, следовательно, нужно с ней подружиться, или хотя бы попытаться это сделать.

- Да, Стелла, присоединяйтесь к нам, - я послала ей самую дружелюбную улыбку, какую только сумела изобразить. – Давайте познакомимся поближе.

Она засомневалась, но всё же села на подставленный Ароном табурет. Сам он взял себе третий, стоявший до этого у окна. Кстати, окно в этом домике было намного больше, чем в той избушке, и оно было расположено выше над землёй. Наверное, днём тут много солнца.

Арон положил Стелле на тарелку птичью ножку и несколько корнеплодов, и мы втроём принялись за трапезу. Я ела молча, исподволь наблюдая за старухой и подмечая всякие мелочи, вроде того, что она отказалась от солений, на табурет опускалась осторожно и левую ногу не согнула в колене, а вытянула в сторону. Может, какая-то травма, а может, просто старость. Кто их знает, этих оборотней, сколько они живут и чем болеют. «Долго живут, - подсказал вдруг внутренний голос, - и почти не болеют».

Значит, травма, резюмировала я. Стоп. А откуда вдруг взялся этот голос? С такими глубокими познаниями жизни оборотней? Неужели память начинает возвращаться? Надо будет сказать Арону, когда старуха наконец уйдёт.

- Ну а в стае как? Берд без меня справлялся? – Арон вроде бы задал этот вопрос легко, больше интересуясь крылышком, которое как раз взял в руку, но я почувствовала исходившее от мужчины напряжение. Похоже от ответа старухи зависит репутация этого самого Бёрда.

И я мысленно пожелала неизвестному оборотню удачи.

- Да нормально справлялся, он не ты, конечно, но ответственность перед стаей осознаёт и не разменивает её на не пойми что…

Опа. А вот это камень уже в мой огород. И что мой так называемый муж спустит ей это? Если он позволит ей сейчас остаться безнаказанной за оскорбление, жизни мне в стае не будет. Вот чую, что мнение этой старухи имеет здесь немалый вес. И мой мужчина меня не подвёл.

- Стелла, я хочу, чтобы ты уяснила раз и навсегда и рассказала другим, если потребуется, что Дара – моя жена, это уже ничто не изменит, и оскорблять её я не позволю.

Ты поняла меня? – В какой-то момент его голос из тёплого и ласкового стал угрожающим.

Женщина заметно сникла. В ответ на его вопросительно приподнятые брови она лишь кивнула и ниже склонилась над тарелкой. Арон тоже вернулся к трапезе, делая вид, словно ничего не случилось, но атмосфера в домике явно начала сгущаться.