Охранитель 3. Пути-дороги

– Мне требуется как можно скорее попасть в Москву, желательно, не официальным путем, – прикинув, что скрывать, собственно, нечего, произнес я. – Петр Алексеевич, у вас подобных возможностей нет?

– Сложно, но подумать можно. Если не секрет, а почему нельзя сесть на поезд, да еще имея дипломатический статус? Или совершили страшное преступление и теперь в розыске? Поверьте, старику, если грех серьезный, то в Москве не спрятаться.

– Железнодорожное сообщение с Россий прервано, рассчитывать на курьерский поезд сложно, потребуется время и заполнение всяческих бумаг и разрешений, боюсь не допустят моего отъезда определенные силы, – задумчиво отвечаю, стараясь говорить правду, но не раскрывать суть.

Брагин же в удивлении на меня уставился, губами пожевал, выпил коньяка, испросил разрешения воспользоваться моим портсигаром и в задумчивости закурил. Он о чем-то сосредоточенно размышляет, полностью ушел в себя. Я же не пойму, что в моих словах его поразило, интуиция внутри разрывается, одна часть сознания требует немедленно отправляться в дорогу, а другая кричит, что не просто так с Брониславой столкнулись.

– По сему выходит, что назрела война. Правильно понимаю? – уточнил дед.

– Да, и происшествие в сквере тому подтверждение, – кивнул я.

– Иван Макарович, вернемся к одному моменту, вы так и не ответили на вопрос об особых приметах у напавших на Брони.

– Да? Кроме одежды и наколок на шеях у них ничего не заметил, но и не обыскивал, трупы не разглядывал, – честно ответил я, а у деда щека задергалась, которую тот поспешил ладонью прижать.

– Что за татуировки? – хрипло спросил он меня.

– Два незавершенных треугольника и змея между ними, – припомнил я бросившийся в глаза рисунок.

– У всех троих? Цветные или нет? – быстро спросил Брагин.

– Вроде у всех, у двоих точно рисунок не цветной, – медленно ответил, вспоминая обстоятельства боя.

– Это хорошо и в тоже время очень плохо, – встал и заходил по кухне Петр Алексеевич. – Иван Макарович, но как вам удалось их одолеть? И, если не сочтете за наглость, то не могли бы показать мне собственную шею и грудь?

Подобной просьбы не ожидал, даже пару раз моргнул, прогоняя наваждение, но дед не шутит.