Охранитель 3. Пути-дороги

Думал, что кусок в горло не полезет, перед глазами много ранений, крови, костей... бр, однако, оказалось, что проголодался словно вол.

– Наш человек! – довольно резюмировал Николай Сергеевич, разливая коньяк по бокалам.

– С чего так решил? – удивился и посмотрел я на него.

– Так только прирожденные хирурги после операций не брезгуют куском хлеба! – пояснил тот. – Другим он в горле поперек встает, те же наши сестры милосердия, пару дней ничего есть не смогут.

– Зато от лишнего веса избавятся, – буркнул Портейг, – а бывает, что ходят, как сонные мухи, наевшиеся сиропа.

– Может напившиеся? – предложил Николай Сергеевич.

– Один черт! – махнул рукой профессор.

Мы втроем засмеялись, чокнулись и выпили.

– Иван Макарович, вас в кабинете господин Ларионов дожидается, – вошла в процедурную Серафима.

– Неужели так и не уезжал? – удивился я и встал. – Господа, потом договорим, но в чем-то с господином Портейгом согласен, правда, с оговорками. Посмотрите на нашу Симу, – указал рукой на девушку, мгновенно зардевшую, – она образцовый работник!

– Так она и не только работник, – попытался возразить Семен Иванович, но я рукой махнул и подойдя к двери, взял девушку за локоток и вывел в коридор, после чего уточнил:

– Ротмистр в моем кабинете?

– Да, – кивнула девушка, смотря вниз, а потом взглянула на меня и осторожно спросила: – Иван Макарович, а личный вопрос могу задать?

– Конечно, если смогу – отвечу.

– А Анзор когда приедет?

– Сима, дело в том, что Анзор с Жало должны сами были добираться и мне неизвестно какую они выбрали дорогу, – ответил девушке и сочувственно сжал ее локоть.

– Понятно, – нахмурилась моя компаньонка. – Скажите Иван Макарович, если бы они спешили, то уже были бы здесь?

– Сима, успокойся, приедет твой Анзор, никуда не денется и ничего с ним не случится. Сам-то я добирался не прямым путем, но он мог оказаться намного быстрее, – вновь попытался успокоить девушку.

К этому моменту пришли к кабинету и разговор сам собой прекратился, да и говорить-то уже не о чем. Ротмистр дремлет в кресле, держа на коленях папку.

– Вениамин Николаевич, звал? – разбудил я Ларионова, внутри завидуя, что тому удалось вздремнуть.

– Да, звал, Иван Макарович, – встав и потянувшись, ответил тот, а потом глаза потер: – Спать ужасно хочется.

– Согласен, – кивнул я и зевнул так, что чуть не вывернул челюсть.