Охранитель 3. Пути-дороги

– Сын привозил какого-то врача из Берлина, послали за священником, – мрачно поведал мне Карл.

– Девочка умерла? – уточнил я.

– Пока еще нет, – тяжело выдохнул он.

– Пошли, – кивнул я в сторону замка. – Да, мои вещи пусть ваш помощник принесет.

Нет, замок величественный, потолки высокие, лестницы крутые. Но жить в таком? На фиг, пока до комнаты ребенка добрались прошло немало времени. Это не дом Потоцких, тут одних лестничных переходов насчитал пять штук!

– Прямо лабиринт, – удивился, когда мой спутник заверил, что почти добрались.

– Защита от атакующих, – пояснил мой спутник. – При осаде и штурме замка, искусственно создается затруднение для захвата.

– Да понял я уже, – махнул рукой.

Просторная комната, воздух свежий, много игрушек, широкая и чистая кровать, на которой в беспамятстве лежит девочка, хрипло и тяжело дышит. Рядом с ее постелью сидит сестра милосердия и в тазу смачивает полотенце. При нашем появлении, сиделка вскочила и что-то затараторила. Слушать ее не стал, все равно ни слова не понял, сразу же подошел к ребенку.

Анни, на взгляд, лет семь. Белокурые кудряшки промокли от воды или пота, личико осунувшееся, щечки раскраснелись.

– Где мои вещи? – не оглядываясь спросил, а сам руку на лоб ребенка положил.

– Иван, их Гюнтер несет, – ответил Карл.

– Мне необходимо помыть руки, узнать, как и чем ребенка лечили, – коротко сказал, пощупав пульс девочки.

Не нужно иметь образования, чтобы понять состояние больной, оно плохое. Меня волнует хриплое дыхание и горячка. Температура высоченная, и, как говорил Карл, почти не сбивается.

Дед девочки о чем-то коротко с сестрой милосердия поспорил (по интонации слышу), а потом тронул меня за плечо и указал на дверь:

Ничего уточнять у него не стал, пусть с прислугой и своими родными сам разбирается. Умылся и вымыл руки, после чего вышел в комнату. Отсутствовал не более трех минут, а народа прибавилось. У двери стоит священник, а Карл орет на молодого человека. Н-да, немецкая сдержанность куда-то исчезла, наблюдаю разгневанного деда, способного за внучку горло перегрызть.

Рядом со священнослужителем стоит молоденькая немка, ей на вид лет семнадцать, лицо заплаканное, волосы светлые и вьются как у Анни. Хм, мама красива, по моим меркам, ребенок вырастет не хуже, а если переймет кое-какие черты отца, то и вовсе от женихов отбоя не будет.

– Господин Иван, – окликнул меня помощник Карла. – Ваши вещи.

– Ой, спасибо Гюнтер, я тебя не сразу заметил, – ответил я и подошел к окну, у которого тот стоит.