Тут хотя бы становится, чем дышать, да и бациллы все повыгонять бы.
Мери все же быстро приносит все нужное, я мочу тряпку и, аккуратно складывая, обтираю лоб и щеки женщины. Сначала она вздрагивает, но затем расслабляется, видимо, почувствовав облегчение.
— Мери, надо будет периодически повторять то, что я только что сделала, — передаю свои «полномочия». — Еще можно обтирать шею, локтевые сгибы и подмышки.
Анна приносит воду, и я осторожно приподнимаю женщину, чтобы влить ей в рот питья.
— Может, найдется у вас еще мята, малина и ромашка, чай сделать?
Мери хмурится и мотает головой.
— Мята только если во дворе где-то осталась. Мы в этом году из-за орков и запастись ничем не успели…
— Ладно, — киваю я и прикусываю губу. — Тогда, значит, поступаем так: Мери обтирает, Анна идет сейчас за ложкой и потихоньку, каждые минут двадцать дает пить. Все ясно?
Обе девчонки недоуменно и как-то восторженно смотрят на меня. А я что? Я ничего. Забылась, что Ариелла максимум лет на пять старше них. К тому же аристократка.
— Не глядите на меня так, — пытаюсь сделать простое лицо.
Думаю соврать, что кто-то болел, вот я и научилась, но не получится: Анна уже давно у Ариеллы в прислуге, знает всю подноготную.
— Я просто читала. Много читала. А ещё нам в школе рассказывали, — говорю я, чтобы хоть чуть снизить уровень подозрительности. — Вот и знаю. Если сильно прохладно будет, окна прикройте, а я во двор.
Хотела сказать «на разведку», но показалось, что фраза может произвести на них еще большее впечатление, потому прикусываю язык и иду вниз.
В тишине гулко отдаются шаги, свечи и зачарованные лампы отбрасывают неровные тени на стены и потолочные балки. Только сейчас я могу осмотреться, в прошлый раз мы пронеслись, я даже взгляд кинуть не успела.
На первом этаже находится непосредственно таверна. Сейчас деревянные стулья и скамьи стоят пустыми, на поверхности отполированных посудой и локтями столов местами видны пятна от жирной пищи и круглые следы от кружек.
Не самое эстетически приятное место.
Но есть в нем что-то… уютное, что ли. Немного усилий, и можно будет вернуть хорошую славу таверне.
Слабо потрескивает огонь в камине, все больше затухая. Тепло очага постепенно рассеивается в прохладном воздухе, и, кажется, больше всего жара достается именно мансардному этажу.
Коридор в дальнем конце зала ведет к задней части таверны. Там, за массивной деревянной дверью, виден тусклый свет, проникающий в приоткрытую дверь, ведущую во двор.
Тут царит запустение.
