— Точно-точно! И орки внезапно напали именно, когда она появилась в деревне!
Я вскакиваю с кровати и бросаюсь к окну. На улице собралась приличная толпа местных жителей, и в центре я вижу… того самого парня Мери.
Радуюсь, что у меня не было сил раздеваться, поэтому я завалилась спать, как была. Поэтому я просто немного приглаживаю волосы руками и спускаюсь на первый этаж, выходя на крыльцо.
— Я думал, мне показалось, — показательно-испуганно говорит Ойлин. — Мне ночью за дровами пришлось выйти. Видел, что кто-то шел от таверны к окраине деревни…
— Так это же там нашли кровавые узлы? — охает старушка, едва стоящая, опершись на свою клюку.
По толпе проходит испуганный ропот. Кровавые узлы? Я напрягаю память: это же местное поверье о самом страшном проклятии! Когда ведьма плетет узлы из тряпиц, окропляя их кровью, а потом бросает на дороге, ведущей в деревню, считается, что это показывает дорогу смерти. Ну бред же…
— Точно! — поддерживает его какая-то женщина. — Я именно его и нашла, когда пошла к речке! Тряпичный узел весь в каких-то пятнах!
Мое сердце пропускает удар.
Вот оно что! Он пытается меня подставить.
— Ведьма! — кричит кто-то из толпы, указывая на меня.
Я лихорадочно соображаю, что делать. Попытаться все объяснить? Но поверят ли они мне?
Внезапно позади всей толпы раздается поставленный строгий голос Нортона. Даже издалека видно, какой он злой: воздух вокруг него буквально потрескивает от напряжения.
— Что здесь происходит?
— Господин генерал! — выступает вперед та женщина, что нашла «узлы».
— Эта девушка — ведьма! Ночью она делала кровавые узлы. Это смертельное проклятие!
— Вот как? — Нортон приподнимает бровь. — И когда же, говорите, она это делала?
— Ночью! После полуночи!
— После полуночи? — в голосе генерала появляются опасные, немного насмешливые нотки. — Интересно. Особенно учитывая тот факт, что после полуночи нира Айтина была со мной.
Глава 33
После слов Нортона во дворе повисает оглушительная тишина. Я чувствую, как краска заливает щеки, а сердце колотится где-то в горле.
Толпа медленно поворачивается ко мне, и в их взглядах читается все: от осуждения до откровенного любопытства.
Вот уж сказал так сказал! И помог, и убил… репутацию.
Ойлин понимает, что его слово против слова генерала — ерунда. Он бледнеет:
— Но я… я точно видел…
Он понимает, что ему лучше замолчать, иначе будет больше вопросов, что он делал вообще ночью на улице, учитывая военное положение деревни.
